– Нет, пусть идут. – Тон Константина Егоровича не изменился, оставаясь всё таким же отстранённым и тусклым. – Им всё равно никто не поверит. А твоя задача, – он смерил блондинку тяжёлым взглядом красных, полыхающих внутренним огнём глаз, – сделать так, чтобы и эту историю не восприняли всерьёз. Ты умеешь, я знаю. Всегда справлялась.
– Но… Константин Егорович…
Главврач скривился, обрывая девушку взмахом руки.
– Глупое человеческое имя. Никогда его не любил. Неужели ты не могла подсказать мне что-то получше? Сама пишешь сказки, а как выбрать имя, так сразу сплоховала?
– Это не сказки, – язвительно протянула блондинка, достав из маленькой сумочки пачку сигарет и быстро прикурив одну из них. Серый никотиновый дымок завился кольцами, смешавшись с чёрной, удушающей гарью пожара. – И не нужно меня упрекать. Я тоже не в восторге от того имени, что придумали мне вы.
– Ли-и-ика, – с ухмылкой протянул главврач, – тебе не идёт хмурое выражение лица.
Лика затянулась повторно, а после выкинула сигарету себе под ноги, притушив фильтр носком белого кроссовка.
– Не проще ли найти двух способных видеть больше положенного, чем снова заставлять меня писать очередную книгу? К чему такие сложности?
– Ты ещё жалуешься? – Бровь с проседью приподнялась над зло сверкнувшим глазом. – Мы позволили тебе черпать вдохновение. Не забрали способность видеть, как у других, не сожрали и никоим образом не препятствуем твоему творчеству, напротив – всячески способствуем!
– Только потому, что это вам выгодно.
– Пусть так, – главврач согласно кивнул, – но раньше ты была не против такой сделки. С нас покровительство и источники вдохновения, с тебя – сделать так, чтобы другим «зрячим» не верили. Лучший способ скрыть правду…
– … это рассказать её под яркой обложкой, – закончила за него Лика.
– Всегда знал, что ты смышлёная. Но знаешь, меня всегда интересовало: не жалеешь ли ты других?
Ещё несколько балок с шумом обрушились позади странной пары, окончательно прогорев. Ночь наполнилась теперь уже громким пением разбушевавшейся стихии и яркими всполохами, начинающими перекидываться со здания психиатрической клиники на чахлый сад и деревянные лавочки.
– Кого? – Лика искривила пухлые губы в слабой улыбке. – Людей? А почему я должна их жалеть? Многие из них сами не хотят ни жалости, ни помощи…
– Согласен. Мне нравится твоя позиция. Значит, и дальше сработаемся. Однако, мне кажется, будто я слышу в твоих словах фальшь.
– Когда кажется… Впрочем, не буду предлагать креститься, вам это не навредит, но и не поможет.
– Всё верно. Но смотри, предашь, и твоя участь станет менее завидной.
– Можно ещё один вопрос? – Дождавшись утвердительного кивка от мужчины, Лика продолжила: – Сколько раз вы уже стирали память Вадиму и Зое? Какая вероятность того, что они вспомнят и… у меня появятся проблемы?
– Зоя попала к нам во второй раз. Её память подвергалась изменениям всего единожды, – Константин Егорович задумался, будто что-то просчитывая в уме, – а вот Вадим трижды проходил через процедуры. Слишком сильный дар…
– Или проклятие.
– … в любом случае к тебе нет и не может быть претензий. Да и пока ты работаешь с нами, люди не смогут подобраться слишком близко.
– Почему вы до сих пор сохраняли Вадиму жизнь, раз он настолько силён?
Константин Егорович усмехнулся, искоса поглядев на девушку.
– Думаешь, мы настолько ужасны? Не все уходят на корм. Кто-то должен жить дальше.
– Как тот Борис?
– Да. Занятный экземпляр.
Лика вспомнила любителя теорий палеоконтакта и вселенского заговора:
– Пожалуй, вы не лишены своеобразного… юмора.
– Рад, что ты заметила. Люблю копаться в чужих мозгах.
На некоторое время повисла тишина, нарушенная лишь рёвом пожара, но после Лика выдохнула:
– Куда мы теперь? – Она обняла себя за плечи, отчего край свободного свитера съехал по ключице, оголяя успевшую выцвести за несколько лет татуировку.
– Найдём новое место. Это никогда не являлось проблемой. Скажу остальным, чтоб собирались. – Константин Егорович развернулся к полностью закрытой языками пламени двери и шагнул внутрь, не обращая внимания на пламя, тут же отринувшее в сторону. Огонь не причинял ему вреда, впрочем, ничто не могло навредить древнему существу, даже если оно и само уже желало смерти.
Лика вздохнула, с сомнением повертев в руках пачку сигарет, всё-таки убрала её в сумочку, а взамен достала маленький блокнот и авторучку.
– Ну, что ж, начнём так: «Они снова сделали это. Снова сказали, что я хотел себя убить. Чушь».
Начав спускаться по ступеням, девушка продолжила делать записи, пока здание за её спиной полностью не обрушилось, с грохотом и стоном заклеймив эту ночь. Вздрогнув, но не обернувшись, Лика подняла взгляд от блокнота, всматриваясь куда-то в темноту сада. И только её глаза, светящиеся неестественным красным маревом, соперничали с медленно затухающим пламенем психиатрической клиники.
– Кажется, в этот раз всё будет намного сложнее…