Он смотрел. Вся группа действовала согласованно, с той слаженностью, которая приходит только с опытом: одни загоняли рыбу, другие манипулировали орудием лова, пока примерно четверть косяка не оказалась в сети. Тогда дельфины позволили остальным рыбам отвернуть и уплыть.
Нужно было вдохнуть, и дельфины один за другим устремлялись к поверхности. Затем каждый в стае по очереди приближался к сети, просовывал узкий клюв между ячейками и хватал рыбу. Так продолжалось довольно долго. Дельфины ели, поднимались подышать и снова ели, продолжая держать сеть…
…пока не насытились. Тогда на первый план выступила игра. Три молодых дельфина начали перебрасываться бедной рыбой. Другая пара принялась рыть носами илистое дно, гоняя ската. Между тем старшие старательно вытянули сеть, снова обмотали ее вокруг того, кто ее принес, и этот дельфин уплыл на восток – очевидно, сеть не мешала ему плыть.
«Да будь я синеносым сусликом!» – ахнул про себя Хакер.
Вокруг плавало много мертвых и умирающих кефалей. Хакер еще не вполне опомнился от удивления, когда один из его спасителей приблизился с рыбой в пасти и принялся кивать, будто приглашая.
Хакер вспомнил о собственном голоде. «Вкус должен быть как у суши», – подумал он, сообразив, насколько далек от мира людей с огнем, на котором готовят пищу…
…и тут же, непрошеная, возникла неожиданная мысль о матери. Особенно о том времени, когда мать старалась объяснить свой страстный интерес к поискам жизни в космосе, на которые потратила полмиллиарда своих собственных долларов.
В ту пору Хакер все это пропускал мимо ушей. В конце концов это ведь было ее увлечение, не его. Сейчас он пожалел, что слушал недостаточно внимательно и не пытался понять. К тому же сейчас бедная Лейси, должно быть, больна от тревоги за него.
Сосредоточившись на одном – на своем голоде, он подплыл к дельфину и попытался взять предложенную еду.
Однако дельфин в последний миг отдернул рыбу и разразился стаккато звуков. Хакер подавил раздражение и гнев, хоть это далось нелегко.
«Когда есть опасность излишне бурной реакции, попробуй остановиться, – говорила ему когда-то женщина-психотерапевт (до того как он ее уволил). – Всегда помни, что у случившегося может быть и другая причина, кроме заурядной злобы».
Дельфин снова протянул ему рыбу, и имплантат в челюсти повторил тот же ритм.
«Он пробует меня учить», – сообразил Хакер.
– Это звуковой код для рыбы? – спросил он, зная, что шлем воспроизведет его голос, но никак не ожидая, что дельфин поймет разговорный английский.
К его удивлению, дельфин покачал головой:
Подчеркнуто выразительное «нет».
– Гм. – Хакер поморгал и продолжил: – Это значит «пища»? «Еда»? «Умывайся перед едой»? «Добро пожаловать, незнакомец»?
Его догадки были встречены одобрительными звуками, и дельфин подтолкнул рыбу к Хакеру. Тот внезапно ощутил волчий голод и, разорвав рыбу, просунул куски через узкое отверстие для еды в шлеме, не заботясь о том, что вместе с ними туда попадает соленая вода.
«“Добро пожаловать, незнакомец”? – размышлял он. – Для тупого животного очень абстрактная мысль. Хотя, признаю, дружелюбная».
