Бытие полностью

Или того же можно добиться по старинке. Шантажом. Предай нас. И мы сообщим копам, что ты сделал. Посмотрев на своего личного официанта, Хэмиш заметил, что под шелковой ливреей этот человек очень худ. Хэмиш допил вино и, пока его бокал снова наполняли, заметил на тыльной стороне ладони слуги следы сведенной татуировки, возможно, указывающей на буйное прошлое.

Будь у меня очки, я мог бы получить выполненный в цветах анализ рисунка. Но забавней сопоставлять увиденное старомодным способом.

На самом деле Хэмиш отлично проводил время, постоянно делая заметки, которые потом подробнее разработает его штат. Читатели и зрители такое любят! Конечно, его богатый злодей должен быть из какого-то иного круга богачей. Возможно, техмиллиардер-надерит или богатый безумный ученый. Или член какой-нибудь либеральной клики… ни в коем случае не из клайда! Особенно сейчас, когда эта элита элит договаривается с Тенскватавой.

Тем временем социолог слева от него рассказывала о своем завтрашнем выступлении – о неоконфуцианской этике прагматизма и Новой Пирамиде. Хэмишу было так хорошо, что он не стал интересоваться, где она стащила вторую часть заголовка.

– Понимаете, мистер Брукман, с угасанием Просвещения то же самое происходит с ромбической социальной структурой, в которой доминирует обширный и энергичный средний класс. Такой порядок воспитывал отзывчивость и творческие способности, но и хрупкую мягкость, китчевую культуру и переменчивые привычки, поразившие вашу Америку – вечного подростка.

Хэмиш ответил вежливой улыбкой, которую дама приняла за глубокий интерес. Она пошевелила изящно раскрашенными пальцами.

– Такой тип социального порядка нестабилен. Он слишком зависит от высокого уровня грамотности, вежливости, уверенности и общего сознания цели. Как в древних Афинах и во Флоренции, он просто побуждает буржуазию пререкаться из-за тривиальных проблем. Преувеличенно реагировать на одни угрозы, но вовсе не замечать других.

Социолог очень старалась завладеть вниманием Хэмиша, улыбаясь и слегка наклоняясь к нему, чтобы он не отвлекался, всякий раз как он отрывал взгляд от тарелки – на этот раз от рыбы, жареного желтохвоста, блюда очень дорогого, даже с настоящим шафраном. Он вежливо отвечал ровным взглядом, заметив, что дама гораздо привлекательнее, чем ему показалось сначала. Хэмиш отпил глоток вина, позволил официанту наполнить бокал, а женщина тем временем продолжала:

– Как учил Платон, постоянство правления требует широкого основания и резкого сужения к вершине – небольшому, но сверхквалифицированному правящему классу, рожденному и воспитанному, чтобы властвовать. Этот метод на 99 процентов усвоили все постагрокультурные цивилизации. Даже при так называемом советском коммунизме власть вскоре сосредоточилась в руках нескольких сотен семей номенклатуры – классическое феодальное общество вопреки поверхностной эгалитарной риторике.

«Неужели она считает, что я этого не знаю?» – подумал Хэмиш. Лениво кивая и не прерывая зрительного контакта, он тем временем прислушивался к другим разговорам. С другой стороны от него бразильский крупный фабрикант удобрений пересказывал предположения об Артефакте чужаков, наскучившие уже несколько часов назад.

Тем временем через стол от Хэмиша ученый из круга советников Тенскватавы обсуждал вероятностно определенную ответственность – ученым и инноваторам предлагалось покупать страховые полисы, чтобы прикрыть возможные промашки, давая обещание остановиться и подумать, прежде чем приступать к рискованным экспериментам. Вариант Принципа Предосторожности – требование, чтобы бремя доказательств ложилось на тех, кто приносит перемены. Интересная альтернатива предположениям Научного Жюри, она позволила бы рынку рисков осуществлять регуляцию без привлечения чиновников.

Умно, но не слишком удачно сейчас, когда верховные семьи первого сословия присоединяются к Движению отречения. Завтрашние олигархи не станут пользоваться рыночными методами. Чиновников контролировать легче.

– Поэтому все признаки говорят о возврате к классовой структуре в форме пирамиды. Но какого типа будет эта социальная пирамида? – спрашивала социолог, полагая, что полностью завладела вниманием Хэмиша.

«Она определенно флиртует со мной», – решил Хэмиш.

– Что ж, хороший вопрос, – ответил он, чувствуя, что язык слегка отяжелел. Слишком хорошее вино. Его надо прихлебывать, а не пить залпом.

– Вот именно!

Она энергично кивнула, и ее ожерелья из золотых бляшек звякнули. Открытые в улыбке зубы казались невероятно белыми, она очень старалась, но Хэмиш начал находить ее чересчур навязчивой. А она между тем продолжала: