Бытие полностью

«Да, конечно, – думал он, пока она продолжала говорить. – Но имеет ли это значение, когда на сцене появляются умные машины? У них приоритет. И вначале человечеством будет легко управлять. Оно станет предсказуемым. Машины не будут ставить над людьми эксперименты или порабощать нас, хотя я много раз использовал это клише в книгах и фильмах. Нет, они захотят, чтобы мы были спокойны и чтобы нами правили люди, – причем легко смогут ограничивать это правление и указывать курс».

Хэмишу потребовались годы, чтобы прийти к такому выводу после десятилетий ненависти – к идее искусственного разума и сопротивления его распространению. Неизбежное он принял только недавно. Особенно когда понял… «Логика, приложимая к другим элитам, приложима и к новым ир-властителям. Они хотят получать от нас ресурсы, чтобы удовлетворять свои страсти и достигать своих целей. Помимо этого они хотят, чтобы их человеческие вассалы были довольны. Счастливы. Возможно, даже воображали, что они по-прежнему главные».

Женщина-социолог продолжала расписывать свои заманчивые иллюзии – между тем был съеден очищающий нёбо салат и подано главное блюдо: бифштекс из выращенного на ферме настоящего скота, восхитительно нежный, с кровью, – насчет того, что восточноазиатский аристократизм гораздо лучше любого другого феодального порядка.

Женщина как будто пребывала в блаженном неведении относительно того, что мысли Хэмиша рассредоточились: часть его «я» продолжала притворяться, что он внимательно слушает, другая размышляла над разными далекими проблемами, а третья… он пытался представить себе, каково ее тело под этим шелковым платьем.

– Даже в древние времена конфуцианство сочетало глубокий консерватизм и веру в иерархию с концепцией меритократии. Талантливые дети бедняков и касты торговцев иногда могли пробиться на высшие уровни пирамиды, талантами и способностями укрепляя престиж своего вассала.

Она негромко, коротко икнула и отпила вина.

Хэмиш находил забавным то, как ее модель переплеталась с его, хотя и за одним исключением: он знал, какие холодные кибернетические существа неизбежно окажутся на самом верху социальной пирамиды, даже выше первого сословия. И все же в целом эта женщина была права… и интереснее всех прочих на этом конце стола. Вдобавок на нее что-то явно произвело сильное впечатление – скорее всего его статус знаменитости.

К десерту он решил смириться с неизбежным – на десерт подали великолепный торт, изображавший земной шар, и хозяин радостно разрезал его саблей, обнажив чередующиеся слои слоеного теста, мороженого и шоколада, под которыми, как и внутри самой планеты, лежало расплавленное ядро.

И даже потом, когда они, спотыкаясь и смеясь, шли в ее комнату, какая-то часть Хэмиша оставалась отстраненной – именно эта отстраненность столько лет заставляла Кэролайн держать с ним дистанцию, пока она окончательно не ушла. А еще позже он не мог перестать воображать, как ир решают преподнести себя в качестве идеальных конфуцианских мандаринов. Столь уверенных в себе, что способны терпеть и даже награждать лучших из тех, кто под ними. Позволят ли новые сверхпомещики нескольким людям покинуть свой шесток и присоединиться к ним на вершине? Может быть, в качестве киборгов, обогащенных новыми органами и способных действовать на их уровне?

Это была квинтэссенция того, что Хэмиш проповедовал десятилетиями. Однако, если честно, Хэмиш чувствовал, как его взгляды начинают меняться. Ведь появилась сильная тенденция хотеть такой судьбы. Безумная мечта боготворцев. Невозможно было отрицать ее притягательность.

Если грамотно провести переход, Новая Пирамида будет умной, изящной, спокойной. Люди получат возможность проводить выборы и развлекаться иными способами. Выше их аристократы будут поддерживать стабильность. А на вершине? Ир изящно впишутся в свою нишу, не подняв даже ряби.

Потом, по прошествии нескольких столетий спокойствия, возможно, мы сможем достать из какого-нибудь темного холодного чулана этот проклятый Гаванский артефакт и поговорить о звездах.