Лучшие специалисты по изображениям – от Голливуда до Бомбея и Киншасы – прилетали осмотреть эту штуку. И решили, что многое из его поведения и функций можно воспроизвести с помощью известных технологий. Но не все. Кое-что оставалось поразительным и непонятным. Особенно то, как можно видеть трехмерные изображения внутри сплошного Объекта с любой стороны – или с многих сторон. Или то, как Артефакт ощущает присутствие людей и предметов. Или каким загадочным и необычным способом извлекает энергию из окружающего света. Тем не менее ни одна из этих загадок не гарантировала отсутствие розыгрыша. Поддельные артефакты чужаков появлялись и раньше, их демонстрировали фокусники с глубокими карманами и богатым воображением. Специальная группа Интерпола прочесывала виртуальный и реальный миры, пытаясь отыскать шутника, обладающего фантастической изобретательностью и невероятными ресурсами.
То же символы, поднимавшиеся из глубины; прижимавшиеся к прозрачной оболочке, извиваясь, как насекомые, пытающиеся сбежать. Доказательство ли они инопланетного происхождения? После самого первого «здравствуйте!» появлялось все больше слов, но их значение оставалось досадно неясным. Двусмысленным. И дело было не просто в непривычных синтаксисе и грамматике. Поражало
Само это многообразие убеждало комитет советников в том, что они имеют дело не с розыгрышем. Одну или две необычные грамматики можно придумать, но зачем шутникам прилагать такие усилия, создавая множество грамматик, которые явно оспаривают друг у друга внимание землян? Авторы розыгрыша скорее хотели бы передать впечатление уверенности и властности, а вовсе не внутренних споров и разногласий.
Да, похоже, это что-то настоящее. Артефакт-посланник, представляющий целый зверинец разумных рас, бесчисленные диалекты, панораму изображенных множеством красок и сверкающих живой роскошью планет от водяных миров до тусклых пустынных шаров. Само это разнообразие как будто бы убеждало. Ибо если такое множество различных рас образовали сообщество, человечеству нечего бояться.
Джеральд почувствовал, как рука помимо его воли сама приближается к овоиду, словно влекомая привычкой или собственным разумом. И вскоре Артефакт отозвался. Неясные туманные пятна прояснились, превратились в более четко очерченные вихри, которые собрались и прилепились к внутренней поверхности ближе всего к Джеральду. Вернулось ощущение глубины. Ему снова показалось, что он смотрит внутрь…
…и вскоре появилось несколько миниатюрных фигур, видимых словно с большого расстояния, сквозь мерцающую дымку-мираж. Вначале маленькие и неразличимые, эти существа начали подъем; с каждым мгновением они увеличивались, как будто приближались сквозь слои многоцветного тумана.
«Кажется, физический контакт с моей рукой больше не требуется, – удивленно подумал Джеральд. – Достаточно приблизиться».
Было и еще одно отличие.
Прежде всегда создавалось впечатление исключительности. С его рукой встречалась одна рука. Один чуждый алфавит ненадолго задерживался, потом его отталкивал и сменял другой.
Теперь Джеральд насчитал четыре… нет, пять фигур, которые как будто шли рядом, с каждым шагом обретая цвет и подробности. Две неясные двуногие тени в сопровождении этакого четвероногого кентавроида, существа-краба и… ну… чего-то вроде помеси рыбы с головоногим, которая, передвигаясь на пульсирующих щупальцах, не отставала от идущих.
Очевидно, там у реальности свои законы.
– Какого дьявола вы делаете? – прошипела рядом с ним Акана. – Мы договорились не вызывать реакцию, пока не велит президент!
– Я ничего не делаю, – ответил Джеральд, солгав лишь отчасти. Его рука по-прежнему не касалась Артефакта, но он и не отводил ее. А существа определенно направлялись к нему, привлеченные его вниманием.
Кстати о внимании. Джеральд чувствовал, как вокруг него сановники прекращают разговоры и поворачиваются к большому экрану; возбужденный гул нарастал. Те, что были ближе, столпились за Джеральдом и смотрели не на экран, а на сам Артефакт. Джеральд чувствовал тепло их дыхания и запах завтрака, приправленного карри.
– Вы… должны… – начала Акана. Но он видел, что она увлечена не меньше прочих. Происходило что-то очень важное. Не просто нарушение протокола.
В этот миг, когда фигуры чужаков были еще на некотором «отдалении», кто-то нажал переключатель и во внутреннем тумане занавес на сцене разошелся, показав помост и большой экран тысяче человек в зале… и нескольким сотням миллионов зрителей по всему земному шару.
Спустя несколько мгновений гул разговоров прорезали фанфары оповещения. Краем сознания Джеральд отметил, что на сцену, должно быть, выходит президент. Как раз тогда, когда никто на него и не взглянет.
