Господ офицеров привезли в Покровск через два дня. Троих из них выманили на переговоры, якобы с колеблющимися солдатами полка, готовыми поднять восстание, остальных похитили той же ночью, путем налета на дом, в котором они и прежде квартировали. Предварительно им было передан ящик коньяка, якобы от их благодетеля, купца Благодеева, поэтому изъятие спящих тушек бывших офицеров прошло без шума.
Суд, как говориться, был быстрым и вынес свой справедливый приговор в тот же день, а угольная шахта получила новых работников, приговоренных к ударному труду сроком на пять лет за дезертирство и подготовку к мятежу, Взвод, подвергшийся враждебной пропаганде, был переведен в состав двух сформированных ударных рот, набранных из добровольцев, и предназначенных для операции по освобождению поселка Рудный. И теперь эти две роты целыми днями учились быстрым перестроениям, мгновенной подготовке винтовок к открытию огня и слаженному залпу. Чтобы не было преждевременного износа ударно-спускового механизма оружия, слитность залпа отрабатывалась ударами двух сухих палочек друг о друга, а между рядами солдат расхаживали унтер-офицеры, и, как режиссеры оркестров, следили, чтобы, чтобы никто из исполнителей не выбивался из общего ритма, больно стукая по голове нерадивых длинными бамбуковыми палками. Именно на этих занятиях присутствовал я, когда на пустырь за городской чертой влетел, поднимая кучу пыли, велосипедист, судя по количеству навьюченного на раму его железного коня снаряжения, боец был из состава дальнего патруля.
— Ваша светлость! — резко затормозил боец напротив меня: — В степи человека нашли, русского, говорит из Корсанского княжества. На них кочевники напали, корсанский князь Слободан Третий за помощью послал. Старший патруля человека этого во дворец повез, а мне сказал вас немедля найти и сообщить…
На этом силы у посланца закончились, и он сухо, с надрывом закашлялся.
— Человеку помогите, воды дайте. — отдавая команды, я уже оседлал велосипед, подведенный вестовым.
Гонец от князя Корсанского выглядел как живой покойник — покрытый толстым слоем пыли, обтянутый сухой кожей скелет.
Доктор, пожилой титулярный советник Корнев Витослав Жданович, отказавшийся переселяться в далекую Восточную Сибирь и оставшийся во дворце, уже вливал в страдальца какой-то раствор ярко-зеленого цвета. Увидев меня, он приглашающе махнул рукой.
— Желаю здравствовать, ваша светлость. Десять минут он сможет говорить, потом, по крайней мере сутки будет спать.
— Спасибо Витослав Жданович. — я благодарно кивнул эскулапу: — Всегда поражаюсь высоте вашего профессионального искусства.
Польщенный доктор отошел в сторонку, пряча улыбку в бороде, а я склонился над вестником.
— Я князь Олег Александрович, рассказывайте, что у вас случилось.
Из сбивчивого рассказа представителя соседнего княжества выходило, что их князь, как и мой брат получил предложение от которого невозможно отказаться из имперской канцелярии. Только, в отличие от моего недалекого брата, князю Корсанскому передавалась во владение небольшая, но вполне обжитая территория в Бессарабии.
Проводить князя прибыл его свойственник и сват, хан нескольких кочевых племен Бадр. Слободан Третий выехал встречать своего родственника на околицу своей столицы, но в последний момент, когда до дружеских объятий старых кунаков оставалось несколько шагов, дозорные с ближайшей сопки подали сигнал тревоги. Короткая схватка конвоев двух владетелей позволила подлому Бадру ускользнуть навстречу густой толпе кочевников, валящих из-за окрестных возвышенностей, а Слободану Третьему запереться в укрепленном дворце, послать гонцов к соседям и впустить под защиту стен часть жителей столичного городка.
— Сколько дней сюда добирались? — спросил я гонца, который уже начал проваливаться в беспамятство.
— Четыре…- прохрипел человек, пытаясь открыть глаза: — Четыре, позавчера конь пал.
— Извести командиров полков, начальника контрразведки и начальника завода, что совещание у меня через час в кабинете. — кивнул я вестовому и двинулся во дворец. До начала совещания мне была необходима карта окрестных земель, чтобы иметь представление, где это чёртово княжество Корсанское располагается.
У дверей моего кабинета, на стульчике, скромно одернув юбку, сидела, скромно опустив взгляд долу, молодая барышня в сером пыльнике и платком, плотно завязанном на голове.
— Кто это? — кивнул я стоящему у двери старшему камердинеру Зайцеву Луке Иосифовичу, которому, после того, как он, под моим давлением, сдал пытавшихся обворовать меня придворных, уезжать в Империю было просто опасно.
— Некая барышня Ухтомская Ванда Гамаюновна, желает поступить на службу к вашей светлости.
Я замер, пораженный. Ухтомские в империи представляли разветвленный и весьма знатный род. Старшая ветвь рода относилась к княжеским фамилиям, правда, были они князьями не владетельными, а служивыми, занимавшими немалые посты при императорском дворе. Что могла делать одна из представителей этого рода в нашем захолустье мне было совершенно непонятно.
