— Я хоть и не маг огня, но устроить детонацию ваших патронов вполне способен. Вы же экономили, не защищённые от магического воздействия, боеприпасы покупали? Могу сломать любое холодное оружие.
Вот вы, капитан. — я ткнул пальцев в кортик с, обтянутой золотой нитью, рукояткой, что висел на поясе купца: — Дорого же за свой клинок отдали, а. между тем, вам обманули, там никаких легирующих добавок нет, и я могу его сломать по щелчку пальцев…
Я сделал вид, что собираюсь щёлкнуть костяшками, и здоровенный мужик прыжком отскочил от меня, прикрывая своим телом дорогое оружие.
— Нет, ваша светлость…- видимо, дорого заплатил за оружие каким-то жуликам.
— На будущее, рекомендую покупать оружие на моих предприятиях, так как сталь мы варим высочайшего качества и даём пожизненную гарантию, а при покупке в нашем фирменном магазине предоставляем скидку, в том числе, и за опт. — смело заявил я, на что, незамедлительно, получил заверения присутствующих, что в следующий раз, как только, так сразу.
— Идите, господа, посоветуйтесь с командой и через десять минут жду вас с ответом. — взмахом руки я отпустил своих… визави, наверное, и, с наслаждением, вытянул ноги. Сначала моё предложение, озвученное купцом Калашниковым, вызвало неконструктивную критику со стороны несознательной части речников, они даже двинулись в мою сторону всей толпой с самыми недобрыми лицами.
— Повторяю, для самых тупых — английские пушки у меня, две из них направлены на вас в настоящий момент, десять остальных — на стоянку ваших кораблей. Если мы сейчас не договоримся, то начнется бойня. Вы, конечно, парни лихие и героические, но мои солдаты с помощью пушек, раскатают вас в тонкий блинчик, а те из вас, кто выживет, позавидует мёртвым — это я вам всем обещаю. Кто вырвется отсюда и добежит до кораблей — мои пушкари имеют команду топить все суда. Вас после первого залпа будут ловить ваши же коллеги и товарищи с других кораблей. Бежать в пустыню бесполезно — жизнь белого раба в стойбище печальна, скорее всего вы умрете с голоду уже этой зимой. Поэтому, прекращайте быковать и сдавайте оружие.
Глава двадцать третья.
Наверное, торги, взаимные угрозы и митинг речников, которые пришли немного пограбить, а оказались перед перспективой на полгода оказаться в шахте, да ещё и лишиться руки, если что-то пойдет не так, продолжились очень долго — ведь мародеры пока пребывали только во второй стадии принятия неизбежного — гневались… Неожиданно, в дальнем фасаде здания послышались крики, из подсобных помещений повалили солдаты местного полка, с оскаленными физиономиями и тесаками в руках, и моряки предпочли сдать оружие. Все-таки, гражданские речники — не солдаты, дисциплиной и обученностью особой не отличались. Начались крики по поводу «Быть или не быть» и посты у окон оказались брошены, что позволило одному из взводов проникнуть во дворец.
Честно говоря, в дальнейших событиях я принимал самое пассивное участие — дал распоряжение первому же попавшемуся на глаза унтеру позаботиться о безопасности степной валькирии, что держала оборону в ванной комнате на втором этаже и отобрать у мародеров мои магические кольца и прочую «ювелирку» — я даже не мог лечить себя после побоев, так как берег остатки маны на случай, что меня попытаются убить.
Мою тушку забросили на какую-то телегу и повезли в лагерь, где рядом с веломобилем, с сооруженным в багажнике передвижным капищем, стояла какая-то палатка и лежал на шинелях с десяток раненых, получая благословение от идолов.
Подбежавший фельдшер сунул мне в рот какую-то пилюлю, велел уложить на расстеленную шинель поближе к истуканам и успокоив, что сон — это лучшее лекарство, убежал по своим делам, а я позволил себе расслабиться и послушать совета медика.
Перун, здоровенный мужик, с мускулатурой молодого Шварценеггера, облаченный в термобелье, уютно развалился на моем любимом стуле моей бывшей кухни, читал, непонятно откуда взявшийся журнал «Солдат удачи», заметив мое появление, бог что-то приветственно буркнул и продолжил чтение.
— Садись. — Мокоша, в образе молодой женщины, поставила передо мной тарелку какого-то супа и ложку, добавив к этому здоровый ломоть серого хлеба: — Ешь.
— Спасибо, а… — я ухватился за ложку: — А…
— Ну а что, хорошая девочка… — богиня, продолжая хлопотать у плиты, с карьера обрушила на меня поток ценных указаний: — Плохо, что муж ее бросил, но для степи сойдет, здесь и не такое бывает…
— А…- пытался задать я свой вопрос, но мне не дали вставить слова.
— Лучше бы конечно вдова…- на меня пристально уставились два изумрудных глаза и в душе возникла тревога за жизнь Мешко Слободановича: — Но, это как получится. А так девочка хорошая и за свое обеспеченное будущее любому глотку вырвет…
Пока я пытался переварить эту неоднозначную характеристику «хорошей девочки», богиня, помешивая что-то в кастрюле, продолжала сыпать ценными указаниями:
