— Тим, я хочу тебя… — томно шепчет она мне в ухо.
— Шурик, нам лучше остановиться…
Я же, блядь, не каменный.
— Ты что, меня не хочешь? — пьяно обижается она.
— Черт, Саш… Пиздец как хочу, но ты…
— Ну давай хоть на полшишечки, — невнятно бормочет Саша, и я чуть не смеюсь в голос от всей абсурдности ситуации, но все-таки теряю последнюю каплю выдержки.
Мы развелись четыре года назад, но с тех пор никто так и не смог превзойти ее ни в чем. И мне так хочется вспомнить, каково это — чувствовать запах ее возбуждения, проводить пальцами по шелковистой коже, ласкать губами напряженные соски и врываться в тугую плоть, крадя громкие стоны, разрывающие тишину комнаты.
Немного отстраняюсь от Саши, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться в принятом решении, как замираю на месте, когда слышу тихое похрапывание.
Что за…
Она спит! И, причмокнув губами, поворачивается на бок, ко мне спиной.
Ну что, блядь, за вечер?! Хотел трахнуть я, но жизнь трахнула меня.
Саша
Когда я открываю глаза, яркие солнечные лучи практически ослепляют, заставляя зажмуриться, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы в глазах прояснилось.
Стараясь игнорировать молоточки, долбящие в виски, я медленно фокусируюсь на окружающей обстановке.
Знакомые бежевые стены. Огромная двуспальная кровать. Нависающие над головой черные металлические лампы-софиты. Но я не в своей квартире. Точно нет.
Потому что стены обшиты деревом, и на одной висит картина с набросками лиц, напротив кровати телевизор встроен в нишу, а кремовые льняные шторы закрывают окна в пол…
Твою мать! Это дом Белова!
На секунду замираю, широко распахнув глаза, от паники дыхание учащается, и, откинув одеяло в сторону, я быстро осматриваю свое тело, но практически сразу останавливаюсь на футболке, которая едва достигает бедер. Потому что это мужская футболка.
Блядь. Блядь. Блядь.
Судорожно оттянув ворот, я осторожно заглядываю под него и понимаю, что на мне хотя бы есть трусы. Но почему-то облегчения этот факт не приносит.
Это Тимур засранец переодел меня? Или я справилась сама? Черт! Не помню… Даже думать не хочу о том, что Белов видел мои голые сиськи. Не то чтобы он никогда их не видел, но после того, как мы развелись, эта привилегия ему больше недоступна.
Господи, какого черта я ничего не помню?
А что, что если мы переспали?..
Но другого объяснения того, почему я проснулась в его кровати, да еще и практически голая, у меня нет.
И это осознание так сильно бьет в голову, что я резко подрываюсь на кровати, вот только от прострелившей виски острой боли замираю на месте.
Зажмуриваюсь и испускаю мучительный стон, принимаясь неспешно растирать пальцами виски. Пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо как в пустыне. Что ж так хреново-то? Нет, так дело не пойдет. Нужно добраться до аптечки или хотя бы до своей одежды. Кстати, где она?
Снова осматриваюсь вокруг в поисках платья и, когда луч света попадает мне в глаза, это становится последней каплей.
Тяжело сглотнув, порываюсь в сторону окон, чтобы задернуть гребаные шторы, но, запутавшись в собственных ногах, падаю плашмя на пол.
— М-м-м… черт, — шиплю я и устало бьюсь лбом о прохладный пол. — Я больше никогда… никогда не буду пить.
— Вчера ты была другого мнения, — раздается глубокий голос Белова, и я забываю как дышать.
Нет, нет, нет… Только не это!
Мне требуется секунда, а может, две, чтобы понять в какой невыгодной позе я оказалась. А если быть точнее: кверху задницей и с задравшейся до груди футболкой.
Вот за что мне все это?!
Кое-как мне удается подняться на четвереньки, но из-за головокружения процесс немного усложняется, и мой энтузиазм угасает. А когда я все-таки набираюсь смелости повернуться лицом к Белову, замечаю его во всей красе облокотившегося о дверной косяк и держащего в одной руке стакан с растворяющейся в воде таблеткой.
— Аспирина? Или чего покрепче?
— Отвали, Белов, и без тебя тошно.
Преодолевая тошноту и гудящую голову, упираюсь руками в кровать и встаю.
— Да-а, Шурик, а ночью ты была более ласковая. — Тимур отрывается от косяка и с хитрой ухмылкой подходит ко мне. — Держи, тигрица, утоли жажду, после вчерашнего наверняка адский сушняк.
Он протягивает стакан с водой, но я не спешу принимать его, немного теряясь от того, с каким интересом Тимур осматривает меня с ног до головы. Потому что в этот момент у него такой интенсивный взгляд, что я изо всех сил сопротивляюсь желанию натянуть футболку пониже.
Звук шипения воды немного отвлекает меня, и я сглатываю скопившуюся во рту слюну. Желание попить слишком соблазнительное, и, в конце концов, я забираю стакан из рук Белова и жадно опустошаю его.
Закончив, прочищаю горло и, поставив стакан на тумбу, гордо вскидываю голову, насколько это возможно в данной ситуации.
— Это ты меня… переодел? — мой голос еще сиплый ото сна, но это не мешает мне с возмущением смотреть Белову прямо в глаза.
— Ну-у, как переодел… Скорее одел… — пожав плечами, Тимур снова многозначительно улыбается, отчего у меня мурашки бегут по коже. Господи! Что же я вытворяла?!
— Только не говори мне, что между нами что-то было?!
