И это последнее, что я успеваю сделать, прежде чем Тимур с утробным рыком толкает меня назад и, с силой обхватив мои ягодицы, дергает к себе и врывается в меня.
Секунда, и наши стоны смешиваются с паром, витающим вокруг нас.
Шипя сквозь зубы, Тимур выходит, но только для того, чтобы проникнуть в меня с новой силой.
Распахнув рот, я часто хватаю жаркий воздух, будто это облегчит ощущения, обрушившиеся на меня вместе с этим мужчиной. Но он так глубоко во мне, что я не уверена, смогу ли это вынести. Я вообще ни в чем не уверена, пока Тимур не накрывает мой клитор большим пальцем и моя боль от растяжения не перерастает в восхитительное удовольствие.
О, боже…
— Что… — пыхтит он, — давно не было практики?
Тимур старается двигать бедрами медленно и осторожно, чтобы я привыкла к его размерам, вот только мне кажется, что это невозможно.
Мне хочется съязвить ему, но это сложно, когда его член пытается разорвать меня изнутри.
Наверное поэтому с моего языка срывается какая-то невнятная чушь:
— Последний раз был с тобой.
Тимур замирает во мне и, зажмурившись, я всхлипываю от ощущения наполненности, а потом слышу его приглушенное:
— Блядь. Вот нахрена ты мне это сказала, Саш?
Но ответить я ему не успеваю, потому что Белов возобновляет жесткие движения своих бедер и с каждым его мощным толчком перед глазами вспыхивают звезды, а тело пронзают молнии удовольствия. По парилке разносятся только наше тяжелое дыхание губы в губы, мои стоны, шлепки наших влажных тел и рычание Белова.
Есть только мы двое, и мне не остается ничего другого, кроме как обхватить его руками и ногами, впиться ногтями в спину и послушно отдаться на волю урагана, затягивающего нас в воронку всепоглощающего удовольствия.
Спираль внизу живота закручивается все сильнее, Белов начинает трахать меня еще жестче, настолько, что легкие горят от частых вздохов, пока мы крадем дыхание друг друга.
Сейчас, даже если весь мир рухнет, мы не сможем остановиться. Тимур сжимает челюсти и ускоряется, окончательно отправляя меня на другую орбиту. Я кричу, и, кажется, мой крик обретает форму его имени. Но я слишком поглощена собственным оргазмом, чтобы осознать это. Я сплошной хаос. Все тело содрогается в удовольствии, и я зажмуриваюсь, откидываясь на спину, прежде чем сквозь туман чувствую теплые брызги на животе, сопровождаемые длинным, утробным рыком Белова.
Он наваливается на меня и несколько долгих секунд переводит дыхание, уткнувшись лицом мне в шею, пока я вожу дрожащими руками по его мокрой спине. Внутри еще пульсирует от отголосков оргазма, и я никак не могу прийти в себя. А потом Тимур медленно поднимает голову, и мы снова встречаемся взглядами. И то, что я вижу в его глазах, накрывает меня новой волной жара.
— Пиздец тебе, Саша. Даже не надейся сегодня уснуть.
Стоны и разгоряченные тела в плену пара. Прохладные капли душа и его обжигающие прикосновения. Его глубокий хриплый голос, проникающий мне под кожу. Мои ногти, царапающие сильную спину и плечи. Дикие поцелуи, перерастающие в медленные и глубокие ласки языками. Рваное дыхание и учащенное сердцебиение. Рычание и снова мои стоны. Итак до бесконечности. До беспамятства…
Вот только наутро моя память вернулась. До мельчайших подробностей. Какая же карма все-таки стерва.
Я ерзаю на стуле, стараясь не обращать внимания на вспыхивающие фантомные отпечатки его пальцев на моей коже. Но это просто нереально. Этой ночью его было слишком много. Он брал мое тело так по-хозяйски, будто это Богом ему данное право.
А я… Горький смешок пенится в горле и на выходе напоминает глухой звук лопнувшего пузыря.
Абсурдность всей ситуации нависает надо мной в виде акульей челюсти, которая вот-вот захлопнется. Вопрос только в том, где: над моей головой или на шее, обезглавив меня.
Если честно, от последнего я бы не отказалась. Это по крайней мере помогло бы мне избежать проблем, которые я собственноручно себе создала.
Господи, да меня тошнит только от одной мысли, что мне еще предстоит переварить последствия в отношении Игоря. И что будет, если я ему расскажу? Он не простит. Абсолютно точно нет. Игорь обиделся на меня только за то, что я не по своей воле застряла за городом. Прекрасно зная и видя прогноз погоды. И, если честно, его поведение немного разочаровало: я ждала от него поддержки, и без того испытывая чувство вины, что пропустила знакомство с его мамой. Но в итоге оправдывалась, как дура. А потом Белов выхватил телефон и вставил свои пять копеек. А потом мы ушли за елкой и я не брала трубку и не перезвонила даже по возвращению домой. Каждый мой шаг все больше и больше запутывает меня в большой комок колючей проволоки, из которой мне не выбраться целой и невредимой.
