— Да-да, вспомнил, прости. А такси? Просто… Ну-у-у, мама готовит ужин. Она обидится, если я оставлю ее сейчас.
Боже, теперь уже я начинаю злиться на Игоря. У меня что, судьба такая — быть для всех на втором месте?
— Хорошо, я поняла тебя, — слова выходят горькими на вкус, но я проглатываю отвратное послевкусие и добавляю ровным тоном: — Я что-нибудь сама придумаю.
Завершаю звонок, прежде чем Игорь успевает мне ответить очередное нелепое оправдание. Продолжать разговор нет никакого желания, но неожиданно телефон пиликает входящим сообщением. Игорь.
Не злись. Давай я приеду сразу после ужина. Напиши мне адрес:-*
Вздохнув, сердито стучу пальцами по экрану, пока пишу ему ответ, и отбрасываю телефон рядом на кровать.
Что-то в этой жизни я, видимо, делаю неправильно. Или не умею выбирать мужчин. Или я просто не создана для отношений? В мыслях полная неразбериха, и мне сейчас жизненно необходимо разобраться в себе, но рядом с Тимуром это практически невозможно, потому что он буквально отключает мою голову и включает все эмоции разом, из-за чего я сама себе напоминаю детский калейдоскоп, где при каждом повороте складывается новая произвольная картинка. Так и мои эмоции, не желающие приходить в порядок, каждый раз выплескиваются в новом сочетании. А ввиду того, что нелепая ложь Белова вскрылась, сейчас эти эмоции выгрызают во мне желание придушить его.
Внизу раздается веселый щебет Жени, на который что-то отвечает Тимур своим низким голосом, и внутри снова поднимает голову гнев. Как же я сейчас его ненавижу! Развел меня, как маленькую девочку! Да и я хороша: из-за образовавшегося в голове киселя даже не подумала залезть в интернет и проверить дорожные сводки.
Но ничего, пусть только Женя ляжет спать, и я устрою этому подонку веселый вечер. Такой, что он сам как миленький вернет меня в город!
***
Вечером дожидаюсь, когда Женя забежит ко мне пожелать спокойной ночи, а Тимур уйдет укладывать ее, и, отыскав свои вещи, в которых я приехала, надеваю их.
Спустя двадцать минут выхожу из своей временной спальни, вот только мое раздражение за это время ничуть не ослабло. Как и головная боль, которая, кажется, стала сильнее. И все же я уговариваю себя держать маску спокойствия, когда спускаюсь в гостиную и сажусь на диван в ожидании Белова.
И долго ждать не приходится…
Я слышу тяжелые шаги на лестнице, которые приближаются, прежде чем в гостиной появляется Тимур.
Он останавливается на полушаге, застав меня здесь, и проходится удивленным взглядом с головы до ног.
— Я смотрю, тебе лучше?
— Как видишь, — равнодушно пожимаю плечами.
— Куда-то собралась? — недоверчиво спрашивает он.
— Да. — Перекинув ногу на ногу, невзначай трогаю волосы и прочищаю горло, чтобы скрыть нервозность. — У меня что-то интернет не ловит, не мог бы ты вызвать мне такси?
Тимур задумчиво хмыкает и подходит к дивану, складывая руки на груди.
— Какое такси, Саш? Да и по ночам здесь всегда нет сети.
Я открываю рот, протягивая звук «а-а-а-а», и, поджав нижнюю губу, встаю с дивана.
— Что ж. Пойду дойду до Дениса. Может, у него нет проблем со связью.
Белов сжимает челюсти и позволяет желвакам выступить на скулах, а я демонстративно разворачиваюсь и направляюсь в коридор, чтобы взять шубу, которую, конечно, мне не позволяют снять с вешалки, потому что Тимур догоняет меня и хлопает ладонью по дверце шкафа.
Так и замираем.
Мое сердцебиение замедляется, но только для того, чтобы забиться в два раза быстрее от того, что я чувствую спиной тепло его крепкого тела.
Но я не позволяю эмоциям отвлечь себя от злости, которая сейчас предательски угасает. Как и всегда. Этому человеку удается незаметно управлять не только мной, но и всеми моими эмоциями. Но я не хочу становиться марионеткой в его руках, каким бы грубым ни было это сравнение.
Он не должен был обманывать меня даже в такой мелочи, чтобы удержать здесь. Возможно, если бы он отпустил… я бы смогла сама осознать и понять, что на самом деле будет лучше для меня. А Белов все испортил, снова сделав все за меня.
— Саш, чего начинаешь? Ложись спать, завтра решим вопрос.
Я сжимаю кулаки, не желая вестись на его примирительный тон и, оттолкнув руку Белова, разворачиваюсь к нему лицом.
— Зачем ты это делаешь?
Он хмурится.
— И что же я делаю?
Кровь закипает, и я толкаю его в грудь.
— Не прикидывайся дурачком, Белов. Я знаю, что ты соврал мне! — Я тычу в его грудь пальцем. — Дороги уже расчистили!
Но на его лице даже мускул не дрогнул, будто он готовился к моим обвинениям весь вечер.
— Чего ты молчишь? — завожусь еще больше от его холодной реакции. — Где же теперь твое остроумие?
— Да. Ты права, — начинает он глубоким голосом. — Я соврал насчет дорог, потому что хотел, чтобы ты осталась.
Я открываю рот и закрываю его, и так несколько раз, немного сбитая с толку такой спокойной реакцией.
