Я невольно обхватываю себя руками, поднимаясь в офис жениха. Бывшего жениха. Его серые глаза полны злобы, которая никогда не была направлена на меня до сегодняшнего дня.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. — говорю быстрее, закрывая двери его кабинета — Между нами больше нет соглашения, ты не привязан к жестокой бизнесменше, которая никогда не сделает тебя счастливым.
— Боже мой, что он с тобой сделал? Кем ты стала?
Ричард подходит ближе, сжимает мое лицо в ладонях. Я удивлена его жесту.
— Я знаю, что ты бываешь другой.
Родной запах, голос, рост, мягкие руки.
— Если мы разойдемся, то точно останемся одни, несмотря на увеличения… обоих. — говорит он.
Ричард тоже мне изменял. Я догадывалась. Но это не имеет значения, пока мы действительно подходили друг другу.
По словам Диккенса я понимаю, к чему он клонит.
— Я оставлю своего ребенка.
Не нужно знать, что это двойняшки. На данный момент во всем мире только четыре человека знают о беременности: два врача, я и Ричард.
— Ты связалась с мафией, Квин… вошла в другую семью.
Он всегда говорил, что есть только мы, и это было так.
— У меня новая семья, но не они.
— Что ты задумала?
— Я не смогу остаться надолго. Сделай мне последнее одолжение.
— Твою мать, Квин. — он трет лицо руками.
— Что бы ни говорил мой дед или другие, не ищи меня.
— Это не то решение, которое приняла бы
— Я не твоя с момента, как назвалась миссис Громов.
КВИН
Когда приземляюсь в Ирландии, то снова засыпаю одна, обнимая подушку руками и ногами. Горло разрывает от рыданий, но я пообещала себе, что буду держаться. Они рассчитывают на меня.
Снова беру телефон, чтобы найти фотографию Николая или посмотреть статьи об Атлантик-Сити, но тут же отбрасываю на пол, где устройство тонет в мягком ковре.
Мне стоит начать вставать пораньше, но я слишком часто без сил, пусть и пытаюсь это не показывать. Так что только в одиннадцать, одевшись потеплее, выхожу на стрельбище. Оно выглядит жалким, любительским в сравнении с тренировочной конструкцией на Острове Грома.
Я не надеваю очки или наушники, крепко держу оружие. В голове два воспоминания: подстреленный итальянец, целящийся в Павла; уроки стрельбы от бывшего мужа. Он отличный учитель, поэтому мне остается только оттачивать навыки.
Я встаю напротив первой мишени в двадцати метрах или около того, представляя одного из плененных албанцев. Из-за них я неделю не могла нормально одеваться и принимать душ. К тому же… вспоминаю состояние Николая, его сухие губы, обожженное лицо. Делаю несколько выстрелов. Средне. В районе шести-пяти. Вторая мишень, руки уже чуть дрожат после первых оглушительных залпов. Я вижу не круг, а того, кто хочет навредить мне, а следовательно и моим детям, о существовании которых еще две недели назад я не подразумевала. Еще несколько хладнокровных выстрелов: семь. Терпимо. Следующую… я особо не прицеливаюсь, пусть и вспоминаю наставления:
В принципе так и вышло. Я убила осознанно только пару дней назад и чувствую по этому поводу ровно ни-че-го. Это был албанец, посмевший начать говорить о пытках над Николаем. Долгую часть выполнил один из трех мясников, мой фаворит, а мой выстрел положил конец жизни и страданиям ублюдка.
И все же я напрягаю руку настолько, что рана пульсирует, спускаю курок. Единожды. Неровная десятка. Последняя мишень — я сама, пустившая сваю жизнь кувырском. Я бы феноменально попала сама себе между глаз, если бы у меня не было навязчивой мысли и цели.
Дрожащими руками достаю телефон и открываю приложение через теневой сервер. Я запустила четырехступенчатый механизм по обмыванию собственных денег четыре часа назад. Серьезно? Двадцать два миллиона? Нужно увеличить эффективность на… двадцать один и семь десятых процента, если верно посчитала в уме. Панама, Каймановы острова, Сингапур и Франция. Когда моешь деньги мафиози — спускаешь рукава, но за своими нужен глаз да глаз. Мне нужно минимум шестьсот миллионов к середине следующего месяца, чтобы я могла без лишних мыслей уехать в Гонконг.
У меня полно дел.
Об этом напоминает и состояние Соудж-холла, тотальная подготовка к приему, на котором будет тридцать девять человек. Мне нужно засесть за изучение личностей.
Проверенная организатор скачет по дому с гарнитуром и рацией. У нее осталось не более тридцати пяти часов на то, чтобы создать идеал, а для этого… придется все нахрен переделать.
— Мисс МакГрат. — улыбается блондинка.
