Поэтому я принял решение поехал в спортзал и всю свою ярость отработал на груше, а потом ещё часовое кардио. И в бассейн. Возвращался домой спокойный и усталый.
Войдя в квартиру, почувствовал аромат свежести. Лишних вещей в прихожей не было. Всё блестело и сияло чистотой. Значит, был клининг. В квартире было тихо, но на кухне горел свет.
Раздевшись, направился сразу ванную, закинул вещи в стиральную машину. Здесь тоже было все убрано, стояла косметичка и зубная щётка. Энни. Ну что же, пора поговорить.
Я облокотился о дверной косяк и посмотрел на неё. Она сидела за столом, сложа руки, как школьница. Глаза отпущены.
— Привет. Как самочувствие?
— Спасибо. Всё хорошо.
— Что за праздник? — она пожимает плечами.
— Почему ты не предупредил, что прилетаешь? — смелеет и поднимает на меня свои карие глаза.
— А что это бы изменило? Ты требовала меня вернуться. Я здесь, — развожу руки в стороны.
— Посмотри, — двигает в мою сторону документы.
— Что это? — прохожу и присаживаюсь напротив.
— Подтверждение моей беременности. Там есть УЗИ нашего малыша.
— Нашего?
— Да! — срывается Энни.
Ради интереса беру документы, читаю. По снимкам УЗИ ничего не разобрать. Пробегаюсь глазами по датам. Срок беременности тринадцать недель. Беру телефон и смотрю календарь. По срокам все сходится… Ставлю локти на стол и массирую виски. Голова готова взорваться.
— Что будем делать? — задаю простой вопрос.
Но Энни взрывается, вскакивает и начинает кричать:
— Это твой ребёнок! Он твой!
— Энни, успокойся. Я разве, что-то сказал против? — стараюсь успокоить её.
— Ты мне не веришь.
— Сколько дней, недель ты знаешь о своём положении?
— Что?
— Ты прекрасно слышала мой вопрос. Почему я узнаю о твоей беременности спустя три месяца?
— Я ждала. Думала, что ты вернёшься через месяц. И, глядя в глаза, сообщу тебе эту новость, — смотрю в её испуганные глаза.
Почему она так боится? Что происходит?
— Но ты не приезжал. Не звонил, — выплевывает обвинения.
— Энни ты знаешь, что я не в отпуск уехал. Моя мама болеет.
— Ты мог оплатить ей сиделку, и вернутся к нам.
— Послушай себя. Я не узнаю тебя. Где моя подруга?
— Подруга? Матео, а как же наша любовь?
— Энни, тебе нужно успокоиться, — встаю, наливаю ей воды. — Выпей, — протягиваю стакан.
Она выбивает стакан из моих рук, вновь весь пол в осколках. Наплевать, стараюсь не сводить с неё глаз. Мне абсолютно не нравится поведение Энни.
— Не нужна мне твоя вода. Мне нужен ты. И твоя любовь, — её начинает трясти.
— Энни я никогда тебе не говорил о своих чувствах.
— Я была удобной девочкой для одиноких ночей. Скрашивала твои ночи, помогала, когда тебе нужна была помощь. А когда нужно отвечать за свои поступки. Ты сбежал.
— Энни, — стараюсь держать себя в руках. — Я вернулся. Куда я сбежал? Что с тобой происходит?
— Ты бросил меня! Я осталась одна, все здесь напоминает о тебе, о наших страстных ночах. Тоска сжирала меня.
— Почему ты не сообщила раньше?
— Боялась, что ты заставишь сделать аборт. — визжит она.
— Что? — не верю своим ушам.
— Да, Матео. Я специально не говорила тебе о своей беременности до двенадцати недель. Сейчас ты не сможешь заставить избавиться от своего сына.
Кошмар.
Я смотрю на неё и пытаюсь понять, что с ней случилось? Она резко изменилась.
— Ты из меня сделала такого тирана. Если я в твоих глазах такой моральный урод. Что ты здесь делаешь?
— Люблю тебя. Давай поженимся.
— Энни. Я готов помогать, но…
— Не произноси этих слов. Иначе я, — она хватает с пола осколок от стакана и подносит к сгибу локтя. — Без тебя мне жизни нет.
Мои глаза расширяются.
— Энни, отдай мне стекло, поранишься, — протягиваю руку.
— Нет, — она пятится назад. — Обещай мне, что ты будешь рядом.
— Энни, успокойся. Прекрати. Подумай о своих родителях.
— Мне наплевать на них. Они меня не понимаю. Мне нужен только ты и твоя любовь.
— Энни! — кричу.
Вот только поздно, она врезается в угол шкафа, рука соскальзывает, и острый кусок стекла впивается ей в руку, алые капли крови, начинают заливать пол.
— Матео, спаси-и-и…
Энни оседает на пол и начинает причитать.
— Матео, я не хочу умирать.
— Идиотка, — чертыхаюсь.
Хватаю кухонное полотенце и бросаюсь к Энни. Бинтую порезанную руку и крепко зажимаю рану. Кровь стремительно просачивается через ткань, поднимаю девушку с пола. Вижу, как она бледнеет. Надо действовать быстро. Обнимаю Энни и веду на выход. Нам нужно ехать в медицинский центр. В прихожей прислоняю её к стене. Обуваюсь. Беру ключи от машины, поднимаю Энни на руки и выхожу за дверь. Эн всё время отвлекает меня от управления авто, пытается лезть с поцелуями. У меня одна цель — скорее оказать ей помощь, но не только медицинскую, но и психологическую.
Энни очень изменилась. И мне это совершенно не нравится.
Врачи забрали и увезли в смотровую. Я весь в крови. Мне наплевать. Перевожу дух и звоню родителям Эн и жду. Врач выходит через двадцать минут и сообщает обо всех манипуляциях, что ей провели. Наложили пять швов. Сейчас она спит, ей ввели снотворное. И тут меня торкает:
— Она беременная, тринадцать недель. Как ребёнок? Ему не повредит лекарства?