Матвей накрывает мой рот жадным поцелуем. Все происходит сумбурно. Офис ещё пуст. Никого нет.
— Хочу тебя, Маринка. Я дико скучал. Три дня вдали — это выше моих сил.
Слезы текут по щекам, но я разрешаю меня раздеть. Сама расстегиваю его брюки. И мир исчезает.
Наш последний раз. И Матвей своими руками возносит меня к небесам.
— Люблю тебя, и всегда буду любить. Моя нежная Зеленоглазка.
Хочется ему верить, но, увы, там жизнь его закрутить, забота об Энни, беременность, а потом и роды, рождение малыша. Он обо мне и не вспомнит. Сейчас хочется верить и наслаждаться тем, что у нас осталось. Мы всё ещё соединены. Нежные поглаживания, поцелуи и тепло его тела.
Но в нашу близость врывается жизнь офиса. За дверью слышно, как на работу приходят коллеги. И нам приходится отлипнуть друг от друга. Мот помогает мне одеться. Поправляет юбку, берет влажные салфетки и вытирает следы с моих бедер. Он предельно нежен. Пока я поправляю прическу. Матвей одевается сам. Подходит, берёт в руки моё лицо, смотрит и произносит:
— Я вернусь. — Боже, как хочется в это верить.
Через пару лет, возможно, но мы оба понимаем, что ребёнок — это навсегда.
Рабочая неделя проходит мучительно. Мне больно смотреть на любимого мужчину, который мне не принадлежит. Он передаёт дела. Собирает вещи. Хотя Тихонов за это время не обзавелся слишком многим. Но кофемашину он оставляет. И она будет напоминать мне о нем.
Матвей в обед в пятницу устраивает фуршет по случаю своего отъезда, заказывает кейтеринг. Все желают ему удачи, а я не могу прощаться. Прошу прощения, ссылаясь на срочные дела, ухожу в свой кабинет. Иду и чувствую, как мою спину прожигает чей-то взгляд, подозреваю, что мой любимый мужчина смотрит мне вслед.
Мы попрощались… навсегда. Я его отпустила. Надо только вырвать Матвея из сердца.
Мот улетел, но продолжал звонить каждый день. Я не отвечала, а заблокировать его номер рука не поднималась. Он каждый день присылает домой вкусняшки или цветы. Арсений тяжело вздыхает. Но домой он ничего не заносит, все отправляется в мусоропровод. Я не возражаю. Мне очень больно получать напоминания о нем в нашей жизни. Его нужно забыть. У него будет ребёнок от другой женщины, и Матвей навсегда будет привязан в Англии. Иногда я открывала фотографии на телефоне, разглядывая наши счастливые лица, обливаюсь слезами, но не удаляю.
Через три недели он перестал присылать подарки. Мне все стало ясно.
Звонки Энни участились. Она сначала мило ворковала, рассказывала о работе, погоде, интересовалась маминым здоровьем. Энни могла трещать по телефону, не прерываясь полчаса, как провела свой день. Делилась успехами в бизнесе, посвящала меня в детали и нововведения, что решила произвести в моё отсутствие. Я радовался её успехам, поддерживал выдвинутые инициативы. Это был наш совместный проект.
Но с каждым днем, прожитым в России, рядом с мамой в своём родном городе, мне всё меньше хотелось возвращаться в Англию. И наши отношения с Мариной, сближение и мои ощущения. Она изменилась. Меня тянуло к ней как магнитом, сопротивляться нашим чувствам было бессмысленно. Марина была для меня идеальной женщиной. Шестнадцать лет назад я был слишком молод и стремился совсем, к другим стандартам. И вот дожил до тридцати пяти и до меня, наконец, дошло, какая мне нужна женщина.
Энни милая англичанка, хваткая женщина, амбициозная, но меня от неё никогда не штормило, а Марина одним своим зелёным взглядом могла поднять к небесам и спустить в ад. С каждым днем мы сближались с моей Зеленоглазкой всё больше, и расставаться было мучительно. Я подружился с Арсением, мне было с ним интересно. У Маринки классный пацан и я восхищался тем, как она в одиночку подняла сына без отца и могла воспитать из Арсения достойного человека.
Спустя две недели я все для себя решил и понял, что не вернусь в Англию. Жизни без Зеленоглазки я больше не видел и не хотел находиться от неё дальше двадцати километров. Общаться по видеосвязи или редкими встречами для меня было неприемлемо. Жить только рядом. Я готов дать ей все, что у меня есть: мою любовь, сердце и свою фамилию.
А ещё этот вернувшийся бывший муж, отец Сени просто взрывал меня и выводил из равновесия. Володя проморгал свой шанс. Марина моя и я не отпущу её. Пришлось пару раз врезать ему. Был готов сделать предложение своей Зеленоглазке, познакомить с мамой, купил кольцо. Но неожиданный звонок Энни вышиб меня из колеи и новости о беременности…
Как это могло случиться? Я оторопел. Ведь с Энни секса у нас не было почти три месяца, и всегда предохранялся. Это мы обговорили ещё вначале наших отношений. С ней я никогда не планировал детей. Для меня рождение ребёнка могло быть исключительно с любимой женщиной. Вот только Энни я не любил. Да, я гад, виноват перед ней. Мне необходимо поговорить с Энни и расставить точки над «i», но разговаривать об этом по телефону было неприемлемо и неправильно. Она в свое время меня поддержала и помогала. Я обязан ей и её семье многим. Разговор с глазу на глаз был бы порядочным по отношению к Энни.