— Когда я вернулся в Брайтон, в своей квартире обнаружил странные вещи. По всей квартире был бардак, но это ерунда. Самое ужасное было очень много пустых бутылок из-под вина, — морщусь от воспоминаний.
— Продолжай, — подбадривает меня Зеленоглазка.
— Энни вернулась пьяная, увидев меня, обрадовалась, а потом впала в безумие. Порезалась. Угрожала. Но это последствия депрессии. Мне пришлось отвести её в больницу. Там узнал, что она потеряла ребёнка.
— Какой ужас. Матвей мне так жаль, — вижу, как моя Зеленоглазка старается сдержать слезы. — Но почему ты здесь. — она размахивается и бьёт меня по плечу.
— Меня не было три недели. Сначала я пытался выяснить все подробности, как так произошло. Потом родители Энни прятали её от меня. Я пытался помочь. Но увы. Затем нашёл профессионалов, вот только она не хотела принимать помощь. Умолял простить её ложь.
— Какую ложь, Матвей? Ты же сказал, она потеряла ребёнка. Попала в больницу. Как это произошло? Это так ужасно! Пережить такое не пожелаешь ни одной женщине.
— Обман заключался в том, что я не был отцом её ребёнка.
— Я ничего не понимаю.
Дальше я рассказал своей Зеленоглазке обо всем, что узнал в генетической лаборатории. И глядя в глаза, произнес:
— Я здоров и нашим будущем детям ничего не угрожает.
— Мот какие дети?
— Я мечтаю, что ты родишь мне дочку. Сын у нас уже есть. Нам не хватает девочки такой же зеленоглазой как мамочка.
— Мот, — она расплакалась.
Обняла меня за шею и дала волю слезам. Я прижимал свое счастье к груди и наслаждался оттого, что мы наконец рядом.
— Маринка, а замуж-то согласна? — Она закачала головой.
И тут меня взорвало. Я начал её целовать жадными и жарким поцелуями. Наконец, наша жажда будет утолена. Нас ничего не сдерживало, мы были свободны, влюблены и счастливы. У нас вся жизнь впереди. Я развернулся и опрокинул Маринку на спину. Навис над любимой женщиной и стал избавлять нас от одежды.
Мы дарили друг другу нежность, ласку и наслаждение. Все те чувства, что нам не давало осуществить расстояние и разлука разливалось по комнате. Я был неутолим. Глядя в любимые глаза своей единственной женщины. Произнес:
— Ты не ответила насчёт дочки.
— Тихонов, посмотри в мои глаза и все поймёшь.
— Значит — да!
— Да, любимый. Сто тысяч да!
— Ну, берегись.
И нас поглотила страсть. Мы старались не шуметь, потому что через какое-то время вернулся Арсений. Он прошёл мимо спальни мамы и громко крикнул.
— Я дома. Спокойной ночи влюблённые.
Мы захихикали, а потом вновь занялись друг другом. Я так скучал по её сладким губам, жарким объятиях и нежной коже. Засыпая в Маринкиной кровати с ней в обнимку. Я был самым счастливым везунчиком. Мне понадобилось шестнадцать лет, чтобы понять, какой я был дурак в восемнадцать. Но зато сейчас я своего не упущу.
Спустя неделю после возвращения Матвея мы переехали к нему в квартиру. Я возражала, но мои мужчины Арсений и Мот были очень убедительны.
— Мам отсюда близко ездить в офис «Альтеры».
— Но дальше от твоей школы.
— Мам, тут прямая ветка метро по времени выходит так же.
— Откуда ты знаешь, — смотрю на Мота.
Он поднимает руки вверх.
— Мы заезжали ко мне после зала. Нужно было забрать документы. Заодно показал Арсению квартиру.
— Сговорились за моей спиной.
— Мам, соглашайся. Ну там реально много места, она огромная, — они подходят ко мне обнимают и целует.
Не передаваемые ощущения. И я сдалась.
Через две недели мы праздновали новоселье в кругу наших родных близких друзей. Были мои родители, мама Матвея, Эля с Яром и дочкой, и Арсений с Викторией.
Недавно Матвей рассказал мне о том, что у них с сыном состоялся мужской разговор. Мот рассказал о предохранении, о том, что необходимо думать о своей девушке в первую очередь. В их возрасте детей рано рожать. Впереди будущее. Арсений сказал, что он не дурак. Но сказал спасибо. Матвей в свою очередь предупредил, что в случае форм — мажора он всегда рядом и готов помочь, не осуждая. Я была так благодарна ему за это. Любовь переполняет меня с головы до ног.
Иногда было страшно проснутся в старые квартиры, а рядом нет любимого. Но Матвей тут же прижимал меня к своей груди, и я успокаивалась.
И вот на торжественном ужине по случаю нашего переезда. Мот встал, взял в руки бокал сока, постучал вилкой, призывая всеобщее внимание. И заявил:
— Дорогие наши гости. Спасибо вам, что пришли разделить с нами такое важное событие. У меня есть ещё одно объявление.
Я знала, что он сейчас скажет. Сегодня мы были в загсе и подачи заявление. Матвей предупредил, но я, конечно, волновалась, как девочка. А мне уже тридцать пять и в моей жизни было много взлетов и падений.
— У-у-у, — загудели Арсений и Вика.
— Любимая моя Мариночка, в присутствии наших родных и друзей прошу тебя принять это кольцо в знак моей любви и преданности. Выходи за меня замуж! — Слезы застилали мне глаза.
— Да, — прошептала ему.
— Ура-а-а! Поздравляем, ребята! — Кричали все за нашим столом.
Чувствовала, как Матвей надевает мне кольцо с красивым камнем. Я была так счастлива. Мы целовались, как подростки. Мамы кричала: горько!