Неверия, что я могла так с ним поступить. Поступить так с нами!
И презрения за то, что даже сейчас я продолжала лгать… И убегать.
"Не лезь в мою жизнь", звучит в моей голове.
Наверное, и в его голове тоже.
Звучит вызывающе и так нелепо теперь.
Стыдно…
Но, возможно, я все это нафантазировала, и ему просто ВСЕ-РАВ-НО.
Учитывая все, что я тогда слышала, ему наверняка плевать на меня и на наше общее прошлое, нет никакого дела до нашего настоящего и, тем более, ему нафиг не сдалось общее будущее.
И я со своим почти взрослым секретом…
Но почему тогда он ТАК на меня смотрит?
Под этим его взглядом во мне все сжимается и лопается, как воздушный шарик, пережатый в кулаке.
Мне невыносим его взгляд.
— Кирилл, — беспомощно зову, но осекаюсь — разве мне есть что сказать?
Да и что тут скажешь?..
Никаких признаний я делать не хочу и не буду. Как бы ни были болезненны для меня его презрительно-уничижительные взгляды.
Не буду. Тем более в присутствии Евы.
Я не могу сказать ей и не могу позволить, чтобы она услышала, что именно этот Кирилл, важный дядя-сыщик — ее отец.
Не здесь.
Не могу такую важную информацию вывалить на нее сейчас, глубокой ночью, когда она столько плакала, когда у нее гипс и сложный перелом.
Разве этих страданий для нее на сегодня недостаточно?..
Поэтому даже если Кирилл спросит, я буду и дальше все отрицать.
А если не спросит?..
Если он не захочет говорить со мной — я бы на его месте не захотела, — а сразу начнет действовать?
Начнет свою кампанию по отбиранию у меня дочери?!
Ну, пусть попробует. Помешать этому я не могу, но и сдаваться без боя не собираюсь.
Даже если силы априори неравны…
Мне есть, что терять.
— Мама, подойдите, — зовет меня врач, и, решительно отведя взгляд от глаз Потемкина, я выхожу из нашей дуэли.
Но даже не надеюсь, что Кирилл позволит мне так просто уйти…
(POV Кирилл)
Пока Рита получает инструкции по уходу и подписывает документы, вялая Кнопка подходит ко мне и, взяв за руку, тянет в коридор на диван. Такой же, на каком мы сидели в приемном отделении.
С замиранием сердца из-за какого-то незнакомого мне, но приятного, чувства в груди позволяю себя увести.
Усадив меня на край дивана, она садится рядом и наваливается сбоку. Это так… необычно. И тепло, даже горячо, я горю изнутри, просто оттого, что она так близко. И она…
"Моя?" спрашиваю сам себя, сам себе не веря.
И очень стараюсь не верить. Не спешить с выводами, тормозя себя на эмоциональных виражах.
Кнопка однозначно не Гладких, но моя ли?..
Мотор мой уверен, что моя — шарашит на полную, долбится в ребра, как безумный, будто ко мне не девочка пятилетняя прижалась, а с десяток электродов дефибриллятора.
Неужели, правда, моя?..
Реально?
По-настоящему?
Кнопка тихо вздыхает.
Столько раз я сокрушался, что не знаю ее имени, и совсем недавно собирался узнать его каким-нибудь читерским способом, а, узнав, продолжаю называть Кнопкой. Клиника…
— Устала? — сглотнув, спрашиваю, не придумав ничего лучше.
— Мхм, — сонно.
— Спи.
— А ты отнесешь меня домой? — ее язык заплетается, и некоторые буквы она не проговаривает.
Я потрясен тем, как резко и тотально ее выключило. С того момента, как она радостно и звонко кричала мне, что она — Кирилловна, прошло едва ли больше десяти минут, а она уже практически спит. Будто кто-то щелкнул тумблером.
Мне бы такой тумблер…
Не сейчас, но было время, когда я в нем остро нуждался.
— Конечно, — обещаю уверенно, твердо намереваясь сдержать данное обещание.
Хотя, знаю, Рита будет против. Но у нее не получится меня остановить.
Она выходит через несколько минут, видит наш спевшийся дуэт и раздосадованно поджимает губы.
Так-то, Маргаритка. 1:0.
Не заговариваю первым, не помогаю ей.
Злюсь? Сто процентов.
Ненавижу? Ноль процентов.
— Спасибо, — прячется за благодарностью и, сунув подмышку прозрачную папку с выпиской, наклоняется к дочери.
— Я сам ее понесу, — останавливаю, выставив блок рукой.
Отдернув руки, будто я ядовит, она выпрямляется и заявляет негромко, но решительно:
— Это мой…
— Ты хочешь прямо здесь выяснять кто чей? — обрываю, так же не повышая голоса.
Выдержав паузу, коротко качает головой.
Перекинув одну руку за спину Еве, второй подхватываю ее под ноги и осторожно поднимаю, наблюдая за дыханием и движением век. Не проснулась.
Поднимаюсь сам и шагаю к выходу, не глядя, идет ли Рита. Куда она денется?
Иду медленно, стараясь не разбудить и не расплескать то робкое, новорожденное ощущение, что поселилось внутри с тех пор, как услышал "Моего папу зовут Кирилл".
Подходим к моей машине, припаркованной у крыльца. Я мысленно даю себе пять, что, выезжая к ним, не выбрал скорость — в спорткаре мы бы разместились с трудом.
— В кармане.
— Что? — Марго слишком погружена в свои мысли, чтобы услышать меня.
Или понять.
— Ключи от машины в кармане джинсов. Правом. Достань.
Она автоматически тянет руку, но, опустив взгляд на карман и на то, как джинсы тесно облегают мои бедра и не только, вновь отдергивает ее.
— Лучше я возьму Еву, — нервно.
Усмехаюсь: не прокатило…
Закрыв собой от нее свою ношу, продвигаюсь еще пару шагов до задней двери. Киваю на переднюю:
