И его "барби" тоже.
Я буду наслаждаться вечером и Димкой.
И я честно пытаюсь.
Но совсем отключиться от присутствия Кирилла не получается. Он — явно, издеваясь, — уселся рядом со мной и весь ужин якобы случайно касается меня то ладонью, то локтем, то бедром, хотя наши стулья стоят достаточно далеко друг от друга. Постоянно обращается ко мне и Димке, что-то спрашивает, изображает неподдельный интерес.
Это похоже на заигрывание, но… зачем? После сказанного и сделанного только что?!
Я совершенно не понимаю Кирилла. Не понимаю его мотивов.
Еще совсем недавно он пренебрег моей рукой, потом бросил мне в лицо это "моя невеста", зачем теперь он пытается наладить контакт? В основном, физический.
Мне хочется послать его, осадить, но я вижу, как доволен его вниманием Дима, понимаю, что для него это важно. Очевидно, что он имеет виды на сотрудничество с Потемкиным, и осаживаю я себя.
При первой же возможности выхожу из кают-компании, вдыхаю спасительно-свежий морской воздух. Он почти такой же соленый, как вода, колючий — и на вкус, и на ощущение. Но дышать им приятно.
— Ты же не от меня убежала?
Едва сдерживаюсь, чтобы не застонать в отчаянии — ну зачем?!
— Не от тебя, — не оборачиваюсь.
Наоборот, отшагиваю еще дальше. Дальше от него и от каюты, откуда нас могли бы увидеть, но и в еще большую темноту. Осознав это, боюсь, как бы Кирилл не принял это за желание уединиться с ним.
Смешок за спиной не оставляет сомнений — принял.
— А стóит? Ты преследуешь меня? — резко обернувшись, перехожу в наступление.
Но этим его лишь раззадориваю. Он всегда любил схватки. Любые.
Медленно, по-тигриному, шагает на меня, заставляя отступать до тех пор, пока не прижимаюсь спиной к стенке.
— Если бы я преследовал тебя, то давно уже нашел, Маргаритка.
Протягивает руку и тыльной стороной касается моей щеки.
Нежно, невесомо, волнующе. Как раньше.
Моя кожа мгновенно покрывается рябью от мурашек. Каждый волосок на тебе встает дыбом. Как раньше…
— Ты скучала по мне? Признайся. Я же вижу… — продолжает он выписывать круги по моей шее, спускаясь ниже к зоне декольте, а я едва могу дышать. — Я чувствую.
Еще один шаг, и наши тела соприкасаются. Я гашу вдох. Надеюсь, что это вдох удивления. Или возмущения его наглостью.
— Что тебе нужно, Кирилл?
— Поговорить. Тебе не кажется, детка, что нам давно уже нужно поговорить?
Его голос становится чудовищно серьезным, взгляд тяжелым, рука замирает в районе моей ключицы, а я тихо съезжаю по стеночке — о чем поговорить?
Неужели он узнал?!
Сбывается мой самый страшный кошмар. Если Кирилл прознает о Еве, если поймет, что моя девочка — его дочь, он обязательно заберет ее у меня. В этом я не сомневаюсь.
Еще не встречала человека со столь же сильным чувством собственничества, как у Потемкина. Сама не раз испытывала его на себе. Тогда это казалось очень милым и грело мне душу — еще бы! Ведь это значило — в моей системе координат, — что он относится ко мне по-особенному, что я не проходная девчонка для него, а его девочка. Сейчас же это его качество рискует стать самой большой моей проблемой.
Но я не должна пасовать перед ним.
Нельзя показывать ему свои страхи, нельзя выдать себя, посеять в нем зерно сомнений. Малейшее подозрение, и Кирилл вцепится в меня хваткой питбуля, и не успокоится, пока все не выяснит. Я видела, как люди, к которым он цеплялся, признавались даже в том, чего не совершали.
Но я не они.
Я просто так не сдамся.
Для меня на карту поставлено очень много. Я буду защищать свое до конца. Если он что-то заподозрит, уйду в глухую несознанку и до последнего буду все отрицать.
— О чем нам с тобой теперь разговаривать? — напускаю на себя независимый вид. — Наше время ушло. Рекомендую за общением обращаться к своей невесте — она оценит оказанную высокую честь.
— Мне считать это проявлением ревности? — все еще находясь неприлично близко ко мне, заламывает правую бровь.
Он всегда делает так, когда переигрывает удивление. Это открытие придает мне сил и уверенности, даже дерзости.
— Считай чем хочешь, но за мной ты отправился зря. Это ничего не изменит для нас, но может быть неправильно воспринято, если нас увидят вместе вот так. Соблюдай дистанцию, пожалуйста. Нет никакой надобности для столь тесного контакта — я по-прежнему прекрасно слышу.
— А что должно измениться для нас? — выполняя мою просьбу, Кирилл отталкивается от стены и, отступив на шаг, чуть разворачивается к морю.
Будто просто проходил мимо и остановился понаблюдать за волнами.
Я незаметно — надеюсь — выдыхаю. И равнодушно пожимаю плечами.
— Не знаю. Ты же зачем-то решил разворошить наше темное прошлое.
— А, может, я хотел поговорить о будущем?
В горле мгновенно пересыхает. Во рту буквально Сахара. А ноги мелко и противно трясутся. Черт! Только б не сковырнуться с любимых каблуков прямо ему под ноги…
Впиваюсь ногтями в левую ладонь, чтобы прийти в себя и выдать нужную эмоцию.
— О твоем будущем с невестой? Я так себе советчик в таких делах, Потемкин.
Слыша свой небрежный, даже чуть пренебрежительный голос, сама себе удивляюсь. Я смогла!
