— Надеялся, но сам ничего для этого не делал? — как ни пытаюсь сдержать обиду, понимая, как глупо сейчас "махать кулаками", она вырывается из меня толчками. — Продолжал быть с ней, готовился к свадьбе и почти завел ребенка! Так ты хотел быть с нами?
— Я много раз пытался с тобой поговорить.
— То есть виновата я?! Ты пытался, а я не хотела, но…
— Я знаю, почему ты не хотела. Я понимаю тебя, — вновь мягко возражает и, подняв замок из наших рук к своим губам, целует мои пальцы. — Теперь понимаю. Я был не прав. Ты можешь казнить меня за это каждый день. Только будь рядом. Всегда.
На моих губах проскальзывает робка улыбка. Все аргументы, которые у меня еще были, после его слов разом куда-то испарились.
Я все забыла.
Да если бы и помнила, не стала озвучивать. Я больше не хочу спорить, ссориться, выяснять, кто правее. Я же все равно знаю, что буду с ним. Выяснения ради выяснений — зачем?
Главное — то, что мы испытываем друг к другу. А я не сомневаюсь, я чувствую, что мои чувства к нему полностью и безусловно взаимны.
— Почему ты не сказала мне про долг перед Гладких? Что там за история? — меняет Кир тему.
— Не хочу сейчас об этом, — ежусь от неприятного воспоминания. — Спасибо, что помог. Я все верну, обещаю…
— Не говори ерунды, — морщится Потемкин. — Какой долг? О чем ты? Мне жаль, что не я поставил точку в твоих отношениях с ним. Это бесит, но ты здесь точно ни при чем.
— Ты же не злишься на Фила?
— На Фила? — удивляется он. — Нет, не злюсь. Брат — красавчик. Я бы на его месте поступил так же. А про долги выкинь из головы. Все, что ты мне должна — это пообещать, что если что-то подобное когда-либо повторится, ты сразу придешь с этим ко мне. Не к Диме, не к Филиппу, ни к кому-то еще. Проблемы своей женщины решать буду только я. И деньги на нее тратить тоже.
Усмехается.
— А то развелись Робин Гуды… Баксы у них лишние…
— Баксы? Ты разве не вернул Филу деньги?
Я была уверена, что Кир возместит брату все, что тот так импульсивно — в традиционно Потемкинской манере — швырнул в Димку. Что рассчитается за мой выкуп. И сейчас очень удивлена последним его замечанием.
— Этому вернешь… — усмехается, отвлекаясь на дорогу и подруливая, но кисть мою не выпускает, поглаживая костяшки большим пальцем. — Он меня послал в грубой форме — пересказывать не буду, — сказав, что отмолил старый грешок. Типа он нас развел, ему и сводить. Фил тащится от таких закольцовок. И от собственной значимости. Так что забудь. Ничего не было, возвращать нечего. Зачтем ему, как подарок на свадьбу.
Не могу не улыбнуться и сжимаю его ладонь.
Вместо тысячи слов.
Повернув голову, он ловит мой пьяный от счастья взгляд.
— Ева сейчас в садике? — спрашивает неожиданно.
— Д-да, — заторможенно киваю.
— Поехали, заберем ее. Она последняя, кто не знает…
— Маргош, тебе доставка.
Мама, постучав, входит в мою старую комнату, где я ночевала впервые за много лет.
А все из-за дурацкой традиции, рекомендующей жениху и невесте проводить отдельно ночь перед свадьбой. Мои родители потребовали две ночи. Но не потому, что так чтут традиции, а из-за того, что хотели провести немного времени со мной и Евой перед тем, как мы уедем в долгий послесвадебный круиз.
Кирилл выбрал яхту.
Есть подозрение, что он тоже любит такие закольцовки — на яхте мы встретились в наш третий раз, — и что-то подсказывает, что это повлияло на его выбор места для медового места.
Но я не возражаю. Я тоже не против закольцовок.
— Что за доставка?
— Цветы, — мама улыбается. — Очень красивые. Кирилл — такой внимательный. Так любит тебя. Я даже не представляла…
Смущенно зарываюсь лицом в нежно-розовые пионы. Как божественно они пахнут!
— Я принесу вазу.
— Спасибо, мам, — говорю ей в спину и вдыхаю аромат поглубже.
Обожаю пионы!
В моем букете невесты они тоже — букетообразующий элемент.
Через полчаса мы выезжаем в салон, где надо мной будут колдовать феи фена и кистей для макияжа, и откуда я поеду сразу в парк, где пройдет наша церемония.
Я выхожу замуж! За Кирилла!
Этот месяц, что мы готовились, мы практически не расставались. Он завалил меня цветами, а Еву подарками. Выписал ее из садика и водил по паркам развлечений, где дурачился с ней сам. Он даже работал меньше, скинув дела на Фила. Но младший без претензий, говорит, что ему давно пора прибирать бизнес к рукам.
И даже сегодня он не забыл про цветы для меня.
Это так мило, что я едва сдерживаю слезы. Пока еще можно — макияжа нет и портить нечего.
Когда ставлю букет в принесенную вазу, из него вываливается открытка.
Подняв, открываю и с первого же взгляда понимаю, что букет не от Кирилла — это не его почерк.
Поднимаю глаза, не желая читать записку. Потому что боюсь, что написанное в ней может испортить мне настроение и весь сегодняшний день.
— Что там? — тревожится мама.
— Дима, — одним словом отвечаю я на всё.
— Хочешь, я прочту? — безошибочно считывает она мое состояние.
Я киваю.
Она быстро пробегает текст глазами — а его там немало, — и протягивает открытку мне.
— Читай. Это хорошее письмо.
