И жениться на Кошкиной я согласился ради работы — у солидных бизнесменов всегда рядом жена. Это был чисто коммерческий интерес. Тот самый бизнес-проект, которым я по-дурости назвал Риту, вернулся ко мне бумерангом. Только на этот раз проект не фэйковый.
Полюбить я все равно уже никого не мог, а если нет любви, остается голый расчет.
В схему брака по расчету Ольга вписывалась идеально.
Но до тех пор, пока на моем горизонте вновь не замаячила Рита…
Вспыхнула как звезда, возникла на моем пути, коснулась взглядом и всколыхнула все то, что, казалось, давно умерло во мне. Сгнило, стухло и распалось на атомы.
Я вновь почувствовал себя живым. Но, к сожалению, не свободным.
И хоть для меня не было проблемой освободиться, но, казалось, я был не нужен самой Рите.
Это задевало, разрушало, уничтожало меня, и я уничтожал в ответ.
Новость о беременности Ольги никак не повлияла на мое решение. Чуть притормозила, да, но лишь потому, что меня стопнула Рита.
Выражение лица, с которым она говорила "ты же не бросишь ее теперь?", сработало как знак "стоп". Меня коротнуло и заглючило. Я не хотел выглядеть дерьмом в ее глазах.
Снова…
Но это было очередной моей ошибкой.
Я знал, что это ничего не меняет для меня, но не сказал ей этого сразу. А потом она не захотела меня слушать. Покинула чат.
И прежде чем вернуть ее, я должен был порешать с мамой и поставить точку в отношениях с Ольгой.
Первое сделано, осталось второе.
Ключ в замке поворачивается, и я поднимаю голову. Наконец-то!
Войдя в неосвещенную квартиру, Ольга щелкает выключателем и удивленно ширит глаза, увидев меня на диване.
— Привет, милый. Ты почему в темноте? — улыбается своей безморщинистой улыбкой и подходит ближе, собираясь, видимо, меня поцеловать.
Уклонившись от ее накрашенных губ, встаю.
— Я ждал тебя.
— Без света? — купированное удивление.
— Я долго ждал. Когда стало темно, лень было включать.
Она беззаботно пожимает плечами.
— Ты посмотрел расписание? Освободишь девятнадцатое число? — спрашивая, она входит в гардеробную и, не закрывая дверь, начинает расстегивать молнию на юбке.
Я отворачиваюсь.
— Не посмотрел, но пойти с тобой к врачу не смогу.
— Почему?
Отвечать не спешу, по шорохам за спиной пытаясь определить, переоделась она или еще нет. Шелест завязывающегося шелкового пояса на халате дает понять, что уже, и я оборачиваюсь.
Не хочу говорить это, не глядя в глаза.
— Потому что я расстаюсь с тобой, Оля.
— Расстаешься? — с сомнением повторяет. — В смысле расстаешься? Это юмор такой? Ты прикалываешься, да?
Она делает попытку засмеяться, свести все к шутке, но ей не смешно.
Мне тоже.
Попытка провалена.
— Это не шутка, Оля. Я не люблю тебя и, думаю, ты это знаешь. Продолжать наши отношения просто не имеет смысла.
— Смысла… — повторяет растерянно. — Ты б… бросаешь меня? — ее руки опускаются, и вешалка, которую она сняла, чтобы повесить на нее блузку, с металлическим звоном падает на пол.
Провожаю ее равнодушным взглядом и вновь смотрю в глаза Ольге.
— Если такая формулировка тебе больше нравится.
Несмотря на всю решимость и уверенность в правильности того, что делаю, разговор дается мне нелегко. Слова не застревают в горле, я не испытываю сложностей с речью, но, зная, как больно слышать, что ты не нужен — испытал это на себе, и мне пипец как не понравилось, — я чувствую себя паршиво.
Хочется побыстрее покончить с этим.
— А как же свадьба? Гости… Я заказала приглашения…
Я удивлен, что она больше беспокоится о свадьбе, чем о ребенке, но не цепляюсь за слова. Понятно же, что она в шоке.
— Свадьбы не будет, Оля, — говорю максимально мягко.
Будто такое можно смягчить. Это как убить нежно. Вонзать в плоть клинки, приговаривая при этом "простите".
— Не будет, повторяю и добавляю мысленно: "У нас с тобой".
— Как не будет? А… — она с трудом находит слова. — Наш ребенок?
Жестом, миллион раз виденным мною в фильмах и сериалах, кладет руку себе на живот.
— Я сделаю все, чтобы на нем наше расставание не отразилось. Если ты позволишь, — исправляюсь, заметив, как исказились в циничной усмешке ее губы. — Я не брошу его и не оставлю тебя без поддержки. Финансовой в том числе. Если захочешь, дам ему свою фамилию и все, что нужно. Буду участвовать в его жизни, давать деньги на содержание. У него будет все — няньки, если надо, лучшие школы, секции и все, что захочет.
— Он захочет своего отца! — выкрикивает Ольга, а глаза заполняются злыми слезами.
Это уже не та Оля, какой я привык ее знать и видеть. В эту минуту она ненавидит меня и не скрывает этого. И пусть.
Ненависть притупляет боль.
Правда, я так все равно не смог. Хоть и пытался.
— Отец у него будет. Я не удаляюсь из его жизни. Только из твоей.
Еще один клинок. Я — беспощадная скотина, но это, хотя бы, честно.
— Ему нужен нормальный отец, а не тот, для которого он не на первом месте! — она даже не пытается сохранить нормальную громкость голоса, от ласкового щебетания не осталось и следа. — Не надо нам твоих подачек. Обойдемся! — она снова закрывают живот руками, будто я угрожаю ребенку.
Бред!
Я тоже начинаю злиться. Но сдерживаюсь — не мне строить из себя жертву.
