Кадык дергается на небритой шее, когда он обшаривает меня липким взглядом. Пачку пытается передать ее так, чтобы наши пальцы соприкоснулись.
— Богдан, вернись за стол, — резко говорит Роман. — Ты не меня не понял?!
— Все! Я услышал тебя, — Богдан показывает открытые ладони.
Разливаю сливки по чашкам.
Рука дрожит.
Мне осталось немного потерпеть: до утра.
Горский приедет, но я уже не сомневалась, что он появится. Такой шанс добраться до врага, Ян не упустит. Вопрос в том, заберет ли он меня. Пойдет ли на условия.
По спине пробегают мурашки.
Я его знаю. Он бороться будет до конца, лишь бы не отдать свое. Тем более, не даст отрезать себе палец. Даже представить страшно, чем все закончится. У Яна много возможностей, а охрана уже напоминает маленькую армию. Но эти ребята тоже не просты. И судя по их разговорам, в доме только лидеры. Их боевики в другом месте. И их тоже немало.
— Можешь идти к себе, Вера, — сообщает Роман. — Там выпьешь.
Забрав чашку, поднимаясь по лестнице. Замираю на середине, чтобы послушать, но они говорят слишком тихо.
Как мне пережить эту ночь…
Но остаток дня я одна. Смотрю из окна, как мужики вооружаются и ходят по двору. Подтягивается пара машин с охраной, получают распоряжения. Планируют, как будут брать в кольцо Яна…
Надеюсь, он не дурак.
Что не попадется в этот раз!
Полночи сплю одна. Роман приходит под утро, ложится в постель, и я просыпаюсь от страха.
— Это я… Спи. Скоро вставать.
Несколько секунд напряженно жду приставаний, но Роман переворачивается на спину — отдых важнее. Может он просто знает, что Ян меня не спасет?! Вот и не торопится.
Чем ближе к утру, тем спокойней я становлюсь. Не зря говорят: лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Я хотя бы буду знать, что со мной сделают. И очень хочу увидеть Яна… Даже не представляла, что так могу соскучиться по бывшему за несколько дней.
Словно сто лет провела в плену.
Утром мужчины выглядят по-деловому. Богдана и еще одного парня уже нет, к счастью, а Роман в столовой собирает оружие. Забивает магазинами патроны. На столе два черных пистолета.
Смотрю на них, затем Роману в глаза.
Я же знаю, для кого предназначены эти пули.
— Ты его убьешь?
— Кого?
— Яна.
Он усмехается. Убирает оружие в кобуры: одна наплечная, другая поясная. Набрасывает ветровку.
— Я получил приказ. Выходи на улицу, нам пора.
На крыльце вдыхаю сырой лесной воздух.
Смотрю в небо, пока Роман выходит за мной, закончив с оружием. Несколько вездеходов стоят перед крыльцом.
Я не хочу ехать!
Вдруг понимаю, что все плохо закончится. Не получится выйти без жертв. Не в этот раз.
Но Ян наверняка уже где-то здесь — это успокаивает.
— Погнали, мужики.
Сажусь на вездеход за Романом.
— Нужно было тебя вперед посадить, — ворчит он. — Держись крепче!
Стартует резко, последним.
Разгоняется так, что лицом утыкаюсь в спину и двумя руками обхватываю торс. Сначала держусь скромно, но слишком боюсь скорости. Уже скоро вцепляюсь изо всех сил.
Минут через тридцать он сбрасывает скорость.
Я успела отбить об кочки всю задницу. Спина болит и ноет.
Роман привстает на вездеходе — остальные ушли вперед.
Постепенно шум стихает, замещается шелестом леса.
Мы одни.
Я вглядываюсь вперед: где-то там Ян. Где ты?!
Сердце стучит, как ненормальное и Роман, к которому прижимаюсь грудью, должен это чувствовать. Отлипаю, садясь свободно.
Вокруг никого.
Он собрался отрезать моему бывшему палец в походных условиях?
До сих пор не верю, что Горский на это пойдет.
Нет.
Оба ловушку готовят, каждый хочет уйти с добычей и невредимым, но я знаю, что это будет кто-то один.
Холодный лесной воздух обжигает горло.
Роман оборачивается.
— Иди сюда, — он подает руку, помогая спуститься с вездехода, что на шпильках нелегко. Неужели не нашлось пары кроссовок или он специально купил такую одежду и обувь, чтобы далеко не ушла одна? — Нам нужно поговорить, Вера.
Не хочу.
Какие к черту разговоры?
— Я сейчас тебя отвезу и, если он все сделает правильно, ты уйдешь с ним, — Роман облизывает губы, смотрит куда-то вбок, как пацан, признающийся в любви. — Я решил, что так правильно. Мы не увидимся.
— Ты правда нас отпустишь?
— Сейчас так будет лучше… — прямой взгляд в глаза. — Я держу слово. Если Горский достаточно умен, чтобы смириться, то да. Проблема не в этом… Ты мне не безразлична. Ты ведь поняла это?
По спине проходит холод.
Поняла ли я?
Судя по тому, как он полруки сжег Богдану и так меня и не поимел, да… Поняла.
И нет.
Я этому не рада.
— Ты многое про меня узнаешь, — продолжает он. — Он наверняка тебе скажет.
Что еще я поняла — Роман Северный не вписывается в привычные рамки. Кто он, почему такой… Я его не понимаю.
— Что бы ты не услышала обо мне, просто запомни… — он перехватывает мою руку, играя пальцами, и подносит к своей груди. Ничего не говорит. Но прижимает напротив шрама, — я мог причинить тебе вред, но не сделал этого.
Сомнительные слова после похищения, домогательств на яхте, а потом этих чудовищных дней в доме. Он реально думает, я к нему проникнусь? У меня с головой все в порядке.
Но каждое слово. Его взгляд: немного пристальный, немного с поволокой, все это пугает до мурашек.