Я рассказала всю историю еще раз. Про крысеныша, про скандал, про моего жениха. Женщина слушала и что-то писала у себя в папке. Один мужчина ушел в комнату сына, чтобы осмотреть ее. Я не понимала, почему они ищут его у меня в доме, когда он ушел на улицу.
— Простите за вопрос, но почему вы ищете его тут? Ведь его уже нет несколько часов, с ним может случиться все что угодно. На улице ночь, а он один там. Без телефона.
— Успокойтесь, пожалуйста, мы делаем все что нужно. Вашего сына уже ищут. Подайте, пожалуйста, воды.
Парамонов налил мне воды в кружку. Я выпила ее, но в горле стоял комок, и мне хотелось рыдать. У меня начали опять труситься руки, видимо, то успокоительное, что мне дал Майкл, перестало действовать.
— У вас есть какие-нибудь успокоительные таблетки? Может открыть окно, чтобы вам стало легче?
— Послушайте, я успокоюсь, когда найдется сын. Задавайте скорее ваши вопросы и идите искать.
— Подскажите, вы не замечали за своим ребенком странное поведение. Может, он был слишком возбужденным или веселым? Не находили вы у него вещи, которые, по-вашему, мнению странные?
— Женщина простите забыла ваше имя.
— Лариса Викторовна.
— Да, Лариса Викторовна, вы думаете, что мой сын — наркоман? Ему девять лет. Он ходит в четвертый класс. Я думаю, вряд ли он об этом знает.
— Марина Владимировна, сейчас дети много чего знают, и даже маленькие дети употребляют запрещенные вещества.
Я покачала головой и встала со своего места. Мне казалось, что это какой-то страшный сон. Сейчас я проснусь, и все будет так, как было раньше. Сын будет на месте и ничего этого не будет происходить.
В комнату вошел полицейский, он посмотрел на инспектора и покачал головой. Я смотрела на них и не понимала, что происходит.
— Марина Владимировна, давайте подумаем хорошо. Это очень важно. Вы что-то подобное замечали за своим ребенком?
Я сжала руками виски и посмотрела на женщину:
— Нет. Мой ребенок нормальный. Он ничего не употребляет. Начните его уже искать, а не задавайте мне глупых вопросов.
— Мы ищем его. Кто-то видел, как он выходил из дома?
— Я видела, Гриша видел. Кто еще мог его видеть? А… комендантша еще видела. Она мне сказала, что он выбежал из дома и не возвращался.
— Хорошо, — она кивнула, посмотрела на полицейского, — Леш, поговори с женщиной внизу.
Он кивнул и вышел.
— Женщина вы понимаете, что у меня ребенок пропал. У вас есть дети? Вы понимаете, когда ваш единственный сын ушел и его нигде нет. Ни у друзей, ни у родственников. Нигде. Почему вы его не ищете, а тут задаете мне эти вопросы? Он не наркоман. Он расстроился, что Григорий хотел выкинуть его крысу, и ушел. Его нужно найти. Вдруг на него ночью кто-то напал.
Слезы сами потекли по щекам. Я даже не представляла себе, что может с ним случиться. Саша обнял меня и погладил по спине:
— Тихо, Марин, мы ищем его. Все будет хорошо. Мы найдем его. Ребята уже прочесывают весь город, он не мог никуда деться. Мы обязательно его найдем.
Я сжала его рубашку и уткнулась в грудь. Слезы от бессилия лились по щекам. В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Я оторвалась от него и с надеждой посмотрела.
Александр
Сердце мое готово было выпрыгнуть. Я не знал, что делать, но паника не должна меня накрывать. Мы справимся, я землю буду рыть, чтобы его найти.
Майкл похлопал меня по плечу и кивнул. Да, он знал, как тяжело терять любимых. Но это же девушка, а это сын! Черт! Никогда себе не прощу, что их оставил тогда.
Я мысленно повторял одну и ту же фразу:
' Сын, ты где? Если я тебя найду, то сожму в объятьях и никогда не отпущу.'
Марина стала такая маленькая, такая хрупкая. Я боялся ее оставить одну. Мне хотелось сжать ее в объятьях и спрятать от всех бед.
Сердце билось так в грудной клетке, что казалось внутри меня большой паровоз, готовый разорваться.
Было одно-единственное желание: это бежать, искать и пока не найду, не смогу не есть, не спать.
Ребята вокруг суетились. Спасибо Ване, что он только услышал, что пропал ребенок, пустил клич в чате нашей качалки и нашел ребят, которые реально занимаются поиском детей.
Я никогда не думал, что вот так, бесплатно, люди готовы всю ночь обыскивать мусорки, подвалы, парки и искать ребенка, не думая про еду, сон.
Я готов был им все отдать, лишь бы услышать его смех и увидеть глаза.
Инспектор раз за разом задавала вопросы, которые резали меня по живому. Все внутри кричало, орало, но я сдерживался, ради Марины. Она должна чувствовать во мне поддержку и силу. Рано или поздно этот бессмысленный допрос закончится.
Да, где-то внутри я понимал, что они стараются понять, куда мог пойти ребенок и часто мы ничего не знаем про детей, с которыми живем в одном доме.
Я это знал из своего детства, когда пропадал днями и ночами черт знает где. В сердце кольнуло, я оперся на стол и сжал губы, чтобы не показать любимой, как у меня болит сердце за нее и сына.
Я обнял жену, и в кармане зазвонил телефон. Я доставал его и надеялся, что сейчас в трубке мне скажут:
— Жив, нашли.