– У меня сорвалась репетиция, поэтому сегодня так, – немножко приукрасила я, искренне радуясь, что алкоголь не завязал узлом язык. Мама бы обеспокоилась. Я старалась держать в секрете, насколько стала далека от заветов, по которым жила наша родня. Хотя чего уж там: во время спектаклей мои ноги в одних только колготках видела добрая половина Петербурга.
– Как у тебя дела?
– Я виделась с отцом. – Про Сусанну решила не упоминать. Лучше бы этой женщины не существовало, хотя бы в моем воображении! – Он отказался помочь Рамилю. И… я вроде как разорвала с ним все отношения.
– Дия, – услышала я жалобное. – Не думаю, что ты права, так однозначно выбирая сторону. Он же твой отец, и он способен тебе помочь, в отличие от меня.
– А по-моему, помогать он собирается только себе! – прорычала я, повысив голос, и опасливо глянула на дверь. Вдруг стены не такие уж и толстые? – Рамилю он тоже отец – и посмотри. «Ему нужно научиться брать на себя ответственность». С кого бы это Рамиль взял пример безответственности, скажи?
– Я поведение Ильшата не поддерживаю, – мягко сказала мама. – Но он преподал нам всем отличный урок, детка: о себе нужно заботиться тоже. Он сделал так, как считал нужным, и ему теперь хорошо.
– А всем остальным плохо? Прекрасный пример того, как легко живется людям, не имеющим совести! Вот скажи, ты бы так смогла?
– Не знаю, Дий. Никто не знает, на что он способен, пока не окажется в аналогичной ситуации.
– Поверить не могу, ты его защищаешь! Человека, которого ты любила и который бросил тебя!
– Я защищаю твоего отца. Человека, которого я любила, никогда не существовало. Но это моя оценочная ошибка. И едва ли нам стоит говорить об этом, когда ты на взводе.
– Ты права. – Я повертела в руке бокал, понимая, что, если бы не вино, едва ли отважилась бы заговорить с мамой в таком тоне и ее расстроить. Но, против всякой логики, сделала еще один глоток. – Давай я приеду и помогу уладить вопрос с Рамилем? Хотя бы поговорю с учителем… Я уверена, что мне дадут пару дней.
– Нет! Нет, Дияра. Его учителя уже не раз сомневались в том, имею ли я авторитет у собственного сына. Этот вопрос мне нужно решить самой.
– Я переведу деньги, мам, – пообещала я, не особенно представляя, где добыть такую сумму, да еще срочно.
Молчание в трубке затягивалось. Мама не любила, когда я присылала деньги и журила меня, но на этот раз ничего не сказала. Стало понятно, что без меня ей эту ситуацию никак не разрулить.
– Спасибо, – поблагодарила она тихо.
– Ладно, мама, пойду я.
Осознание, что дома – а дом мой был именно там – все плохо, буквально придавило. Я бездумно допила вино, глядя в окно, и только потом решила вернуться на кухню. Пол под ногами немного качался, а меня раздирало от противоречий: как такой плохой день может быть таким хорошим?
Оценив масштаб приготовлений обеда, я поняла, что непозволительно задержалась: дело шло полным ходом.
– Чем мне помочь? – запоздало предложила я.
Поль пристально на меня взглянул, и его брови поползли вверх. Такого эффекта от ста миллилитров вина он точно не ожидал. Стало неловко, и я осторожно поставила на стол пустой бокал.
– Удалось дозвониться? – спросил он вместо ответа. Наверное, я была слишком красноречиво пьяна, чтобы доверить мне готовку.
– Да, спасибо. Так чем мне помочь? Давайте хотя бы салат перемешаю. Это невозможно испортить.
Кифер задумчиво покачал головой, но кивнул мне на салатник. Так я оказалась рядом с ним у островка кухни.
– Вот этим, – протянул он мне небольшую миску с неопознанным содержимым. А после он потянулся за чем-то прямо за моей спиной и негромко проговорил: – Можешь попутно что-нибудь съесть. Что угодно и даже руками.
Его энергичное мельтешение вызывало во мне приступ головокружения, но перестать следить за Кифером периферическим зрением было выше моих сил. Я аккуратно перемешивала салат, следя, чтобы ни в коем случае ничего не растерять.
– По театру ходит слух, что мечты у вас о Европе, – попыталась завязать я разговор. С виду светский, но на самом деле мне было важно узнать о Поле Кифере хоть что-то. Что угодно.
– Слух неверный, – ответил он. Я покосилась на его крепкую руку, выжимающую над стейками лимон. Ничего не могла с собой поделать. – Скорее не хочу быть привязанным к одному месту.
– А разве недвижимость не привязывает? – закинула я удочку.
– Есть несколько городов, где я и не против иметь крепкую связь или мог бы остаться. Один из них – Петербург.
Мои вопросы его, кажется, занимали. Чувствовалась в ответах некая насмешка. Будто он догадывался, что я спрашиваю не просто так, и… позволял.
– Вас манят дожди? – попыталась я взять более шутливый и взрослый тон. Но легкий ответ нашелся и на это.
– Скорее мне все равно. Я не из тех, кто легко поддается унынию.
– А как же Москва?
– Там такая спешка, что ею убито все хорошее.
Он отхлебнул вина из своего бокала, и я не сдержалась:
– Говорите, что не против жить в Петербурге, но готовите под вино утку и читаете по-французски.
– Думаю, что салат уже прекрасно перемешался.
