— С дерьмом собачьим я разговоры не веду. А ты даже хуже дерьма. — рявкнул отец и ткнул в бывшего зятя пальцем. — Так что ноги в руки и уматывай отсюда. А если еще хоть раз я тебя рядом с Маруськой увижу, падаль, то шмальну из Макара в лоб без раздумий. Зрение и меткость я не растерял, так что будешь карьеру на том свете строить. Усек? Пошли, Маш.
Я нырнула под крылышко к отцу, успев напоследок заметить, как сник Харламов. Как опустил голову и вцепился пальцами в шлёвки брюк.
Как зло пнул попавшийся под ногу камушек.
— Тише, родная, — папа поглаживал меня по плечу, пока мы шли к машине. — Не плачь из-за этого недоноска. Он этого не стоит.
— Папуль, — как только мы уселись в салон, я не выдержала. Положила голову ему на плечо и отчаянно разрыдалась. — Скажи, как перестать любить? Ну как, а?
— Нужно время, Марусь. Время и новый мужчина рядом. Достойный мужчина, а не этот зазвездившийся ушлепок.
От этого я зарыдала еще сильнее. Не могла представить кого-то другого рядом с собой.
Это мне казалось противоестественным, извращенным.
У меня же не было мужчин, кроме мужа. Арс запал в душу с первого взгляда, не оставив другим ни единого шанса.
Завоевал своим обаянием и упорством, а потом лишил меня невинности под покровом июльской ночи.
Целовал, обнимал, клялся в вечной любви и верности до гробовой доски.
И я обещала ему то же самое.
И никогда не могла представить, что наши отношения закончатся вот так…
Внезапно мне снова захотелось стать маленькой девочкой, у которой самая большая проблема — это разбитые коленки в игре с двоюродным братом и потерявшаяся кукла.
Потому и льнула к папе, отчаянно мечтая вернуться в счастливое беззаботное детство.
А он гладил меня по волосам и приговаривал.
— Всему свое время, Маш. Судьба всё рассудит. Она умеет и дарить, и отбирать, уж поверь. Скоро и на твоей улице перевернется грузовик со счастьем. Нужно только ждать и не опускать руки…
— Мне так жаль, милая, — вздохнула мама. — Вы с Арсением казались мне такой чудесной парой.
— Да что уж, мам, — я сделала глоток горячего чая. Отправила в рот ложечку любимого клубничного варенья. — Я сама ведь его выбрала. Никто мне Харламова силой в мужья не навязывал.
Родители поддерживали меня все эти тяжелые недели, прошедшие с момента подачи заявления о разводе.
Отец руководил работой агентства онлайн, вставляя люлей сотрудникам даже на расстоянии.
Мама вообще отложила все свои проекты, полностью посвятив мне свое внимание.
Для них новость о нашем с Арсом разводе стала настоящим шоком. Я ведь до последнего тянула с этим невесёлым известием.
Аське только поплакалась в жилетку, пока Харламов съезжал из квартиры вместе с вещами. Да Люське с Милой, моим подружкам.
Мне тогда плохо было так, что даже с дивана встать не могла. Каждое лишнее движение казалось сущим мучением.
Даже думать было больно. В сознании плавал плотный, густой туман.
Я забила на любимую учебу и забаррикадировалась в квартире у сестры. В нашей с мужем квартире находиться не могла.
Там всё пропиталось им.
Насквозь. Безнадежно пропиталось. Ничем уже не вытравить, похоже.
А мне хотелось спрятаться от счастливых воспоминаний и зализать свои раны в тишине и уединении.
Там, где не будет навязчивых следов прошлого.
Арс, конечно, звонил в перерывах между играми и перелётами. Строил из себя обеспокоенного. Но я его полностью игнорировала.
Поздно изображать заботу. Нельзя играючи разбить сердце, а потом интересоваться, как же оно там заживает?
Не загноилось ли еще, не почернело, не иссохло?
Да и обо мне ли эта забота? Я очень сомневалась.
Боялся, наверное, что я откажусь дать развод, а у него сроки поджимали.
Ему нужно было срочно дать согласие на трансфер, чтобы не упустить выгодное предложение.
Просто поразительное лицемерие, если знать все подробности. Так я ему и написала в последнем сообщении, а потом отправила в ЧС. И в телефоне, и в соцсетях.
Он пробовал заявиться к сестре, но зять быстро его спровадил. Да и Ася в стороне не осталась.
Сестре моей палец в рот не клади. Характер боевой.
Да и папа нас учил горой стоять за себя и друг за друга. Вот она и высказала Харламову пару ласковых. И хорошую затрещину влепила.
Правда, пожаловалась потом, что ладонь о его рожу отбила…
— Ууу, сталь у него под кожей, что ли? — хмыкнула сестра, баюкая ушибленную руку.
— Профессиональный спортсмен, чего ты хочешь? — шмыгнула я носом, а потом отчаянно зарыдала.
Чуть запоздалая истерика накрыла с головой, и унять ее никому было не под силу.
Даже успокоительные капли не помогали. Меня сразу же начинало тошнить, и я их просто выблёвывала в унитаз.
Желудок скручивало в спазмах до тех пор, пока в нем не осталось ничего. Даже желчь уже не шла.
Озадаченная такой реакцией сестра сбегала в аптеку и практически силой заставила меня сделать тест на беременность.
Я отказывалась, напирая на то, что мы с Харламовым использовали презервативы, но Ася лишь фыркнула, заявив, что резина дает лишь девяносто восемь процентов защиты.
И практически скалкой погнала в ванную.