В этот момент Вероника почувствовала перелом у себя в душе. Резкий надлом. Словно вывернули душу наизнанку, и увидела она Коршуна другими глазами. Одинокий, немолодой мужчина, гонимый всю жизнь с самого детства, детдомовский, как и ее Андрей. Битый жизнью не раз. Вот и сейчас получил нож в спину. Подложила ему судьба очередную порцию смертельного яда. Невольно Вероника накрыла его руку своей, и он вздрогнул как от удара, нахмурился, но руку не отнял.
- Жалеешь?
В голосе нотки разочарования и злости.
- Нет. Просто сочувствую. Я - мать, я все понимаю.
Владимир не посмотрел на нее, но внутренне напрягся.
- Я час назад приказал в твоем Андрее просверлить маленькую дырочку, а потом сжечь вместе с машиной. Это ты тоже понимаешь?
Вероника тяжело вздохнула.
- Вы это говорите, чтобы я начала вас презирать?
- Ты и так презираешь. А я уже привык. Меня этим не удивишь. Я не конфета, чтобы все любили. – хохотнул нервно, - и даже не сто баксов.
Вероника посмотрела на его заострившийся профиль.
- Если бы ваши внучки вас хорошо узнали, они любили бы вас гораздо больше, чем конфеты.
Наверное, если бы она ударила его в солнечное сплетение даже тогда на его лице не застыло бы такое болезненное выражение.
- Молчи, Вероника. И так тошно. Молчи. Я потом с этим разберусь. Со всем, что в душе сейчас творится. Асланова через пять минут мой снайпер в машине поджарит.
Вдруг Ника почувствовала, как холодный пот заструился по спине.
- Девочки! Они должны быть с Андреем. Они могут быть в этой машине.
Владимир резко въехал на улицу с новостройками, где еще только зарождался новый район, и кроме подъемных кранов и гор песка и цемента ничего не было. Ни одной живой души. Остановил автомобиль.
- Сиди в машине, слышишь? Сиди и не высовывайся, что бы ни случилось.
- Я так не могу.
- Тебя приковать наручниками или могу поверить на слово?
Вероника схватила Владимира за руку.
- Там мой муж и, возможно, там мои дети, я не буду сидеть и ждать неизвестно чего. Вы бы ждали?
- Я - нет. А ты будешь!
С этими словами он вышел из автомобиля и заблокировал пультом все двери.
Ника закричала, ударила руками о стекло. Но Владимир уже побежал в сторону стройки.
Время колотилось у нее в висках рваным пульсом. Вероника дергала ручки, стучала в стекло. Сигналила. Ни души в этом проклятом месте. Посмотрела на часы. Две минуты всего, а кажется, вечность прошла. Она зажмурилась, закрыла лицо рукой и изо всех сил локтем ударила по стеклу. Осколки посыпались ей на колени, оцарапали кожу на щеке и на запястье. Повыбивав острые зубья, Вероника вылезла из машины и бросилась вслед за Владимиром. Каблуки мешали бежать. Сбросила туфли и помчалась босиком по снегу, чувствуя, как ледяная земля обжигает пятки. Внезапно прозвучал выстрел. Каркнули вороны, взмыли в небо и тишина. Глухая, мертвая тишина. Ника побежала что есть силы.
- Андрей! Андрей!
Она не чувствовала, как по щекам катятся слезы от безысходности, от жуткого предчувствия беды.
Словно в замедленном кадре Ника увидела двух мужчин на снегу, возле до боли знакомого «БМВ». Они лежали неподвижно. Застыли в неестественной позе.
- Андрей! - ее крик разорвал тишину, разлетелся эхом, отскакивая от голых стен новостроек, пронесся в воздухе и исчез. По снегу расползлось темно-красное пятно. Ника бросилась к ним, чувствуя, как от ужаса немеют ладони и ступни босых ног. Андрей полусидел, прислонившись к дверце автомобиля, и смотрел на Владимира, который лежал сверху на нем с запрокинутой назад головой. Андрей был жив. Ника видела, как тяжело он дышит и смотрит на Коршуна. Мертвого Коршуна. В глазах Андрея пустота и шок. Он повернул голову к Нике, а она истошно закричала его имя, так, словно он ее мог не услышать. Асланов медленно положил Владимира в снег на спину и откинулся назад, облокачиваясь на дверь и прикрывая глаза.
Ника упала на колени и рывком сжала в объятиях. Андрей вскрикнул от боли.
- Живо-о-о-о-ой! Андрюша мо-о-ой, живо-о-ой! – хаотично целуя его лицо. Сжимая скулы руками и ничего не видя из-за слёз.
Асланов обнял ее одной рукой за плечи.
- Живой, маленькая, конечно живой… он меня собой закрыл. Понимаешь. Просто появился из ниоткуда, навалился, опрокидывая назад к машине и раздался выстрел.
Ника посмотрела на Владимира. Казалось, на его губах застыла едва уловимая улыбка. А застывший взгляд устремился прямо в небо.
Послышались завывания сирен так оглушительно громко, что у Ники заложило уши.
- Где девочки, Андрей? Где девочки? – встрепенулась она, вглядываясь ему в лицо.
- У Скворцова…, - ответил едва слышно и его глаза закатились, а голова опустилась подбородком на грудь. Вой сирен приближался. Раздался топот ног. Кто-то что-то кричал в рацию. К Андрею и Коршуну бросились врачи и санитары. Словно сквозь туман Вероника смотрела, как накрывают простыней тело Владимира и увозят, а потом ей помогли забраться в карету скорой помощи и позволили сопровождать Асланова в больницу.
