Дверь в палату тихо приоткрывается и чья-то седая голова неловко заглядывает. Глаза Виктора быстро окидывают всех в палате, остановившись на отце.
— Я могу войти?
Мама выглядит так, будто хочет отказать юристу компании, но прикусывает язык, обратив внимание на отца.
— Виктор, — отец коротко кивает ему. — Какие новости?
Отхожу к окну, опираясь на подоконник. Любопытство съедает мои нервы по кусочкам.
— Хорошая новость в том, что семья Гёршт по-прежнему владеет большинством акций, а точнее пятьюдесятью семью процентами. Но Энгберг Inc. удалось получить…
— Энгберг? — мои глаза широко распахиваются. — Вы только что сказали Энгберг? «Энгберг Инкорпорейтед»?
Виктор явно был сбит с толку.
— Да, за выкупом акций стоит «Энгберг Инкорпорейтед». И они сделали это очень умно…
Остальные слова заглушает головная боль, мозг прокручивает одно и то же слово:
Должно быть это какая-то ошибка. Энгберг… Компания Тимура была в шаге от наших отелей. Конечно, это не было совпадением. Или было?
В какую игру он играл и почему начал именно сейчас? Почему за эти пять лет не было ни одного слова или намëка на вендетту против моей семьи? В памяти сразу возникло лицо Тимура – холодные безжалостные глаза, смотревшие на меня.
— Ева? — голос отца вырывает из мыслей. — Всë хорошо? Ты побледнела.
— Я в порядке.
Одна идея вспыхнула в моей голове и засела там.
— Мне нужно уйти… Да. Я вернусь как можно скорее. Нужно сделать кое-что важное.
Глава 2. Тимур
— Простите, Тимур Львович, — голос моей помощницы тихо прозвучал в зале заседаний. — Я знаю, что вы просили не беспокоить, но только что позвонили с первого этажа. Там есть кто-то, кто настаивает на встрече с вами. Она устраивает сцену, Тимур Львович. Нужно ли вызвать охрану?
Отрываюсь от планов, разложенных на рабочем столе.
— Я плачу тебе за то, чтобы ты занималась такими вопросами, Надя, — беглый взгляд на испуганную девушку у дверей. — Если там какая-то женщина, то иди и разберись.
— Простите, конечно, — девушка тихо прикрывает дверь, пока я оглядываю небольшую группу людей, собравшихся здесь.
Глаза встречаются с глазами Ника, бывший секретарь, а теперь моя правая рука, на что он без вопросов кивает и выскальзывает из комнаты.
— Мы должны ускорить строительство этого центра, если хотим уложиться в восьмимесячный срок. Как с этим обстоят дела?
Слушаю, пока главный инженер вводит меня в курс дела. Хотя часть мыслей размышляет о женщине, устроившей сцену внизу. И у меня было смутное подозрение, кто она такая. В конце концов, я ожидал чего-то подобного уже неделю. Возможно, она пришла просить меня, умолять отказаться от всего. На губах расцветает самодовольная усмешка. Нет. Ева Гёршт предпочла бы отсечь себе что-то, чем опуститься до подобного.
Она определенно явилась сюда, чтобы накричать на меня, назвать сукиным сыном и угрожать судом. Вот это была настоящая Ева Гёршт, которую я знал. Женщина, за которой я наблюдал более трех лет. Меня съедало огромное желание придушить ее. Теперь она была здесь, и придется иметь дело с мисс Сноб и ее язвительным языком. Ева была привлекательна в профессиональном плане, но было в ее глазах что-то, когда она впервые взглянула на меня пять лет назад, что намекало на тлеющий огонь внутри.
Дверь опять открывается, и Ник оказывается возле меня.
— Она настаивает на встрече, — шепчет он. — Говорит, что не уйдет, пока не поговорит с тобой.
Улыбаюсь. Как похоже на нее.
— Где она сейчас?
— Ждет в кабинете Нади.
— Предложи ей кофе и скажи, что я встречусь с ней, когда освобожусь.
Час спустя отпускаю команду, ожидая госпожу Гёршт. Надя неловко стучит в дверь и открывает ее, впустив женщину, которая разрушила мои отношения.
Я осматривал ее непроницаемым взглядом, пока она гордо шла к моему столу, в своем темно-красном костюме, который облегал тело, как вторая кожа. Юбка до середины бедра открывала вид на длинные ноги и изгибы, которые, вероятно, привлекали внимание многих.
— Ты! — прорычала женщина и ее зеленые глаза вспыхнули. — Я знала, что за этим стоишь ты! Как ты посмел…
— Надя, свободна, — перебиваю Еву, чтобы отпустить помощницу, которая заворожено наблюдает за сценой.
Ева громко цокает языком и выглядит еще более разъяренной из-за того, что ее так грубо прерывают.
— Чем я обязан этому… удовольствию?
Намерено окидываю ее пренебрежительным взглядом с головы до ног, с удовлетворением замечая, как она сжимается от грубости.
— Прошло довольно много времени, Ева Романовна.
Ева ударяет ладонями по моему столу, дрожа от ярости.
— Ублюдок! — шипит женщина, наклоняясь ближе. — Ты грязный, ни на что не годный мудак! В какую игру ты, черт возьми, играешь?
— Я советую следить за своим языком, Ева, — в моем голосе по-прежнему не было никаких эмоций, и это явно раздражало ее, судя по бешеному взгляду. — Это мой офис, моя собственность, и я не буду терпеть словесных оскорблений.
