— Должен тебе сказать, — Хмурый понизил голос. — Ноги у нее от ушей… но не столько же бабла она стоит! — бросил на меня испытывающий взгляд.
Я сжал кулаки и закрыл глаза.
Терпи! Еще немного… Ты сможешь… — мысленно уговаривал себя.
Хмурый опять кивнул своему человеку. Тот исчез на некоторое время. Потом появился. Рядом на шатающихся ногах, запинаясь, брела сонная Богдана… Мои глаза широко открылись от вида ее прекрасного тела. Нет, оно не было обнаженным, но одежда создавала именно такую ненаготу, которая манила сильнее откровенности, подобно тому, как недосказанность бывает притягательнее раскрытой тайны. Шок. Злость. Замешательство с примесью вины… Мышцы мгновенно напряглись, будто я собирался броситься с кулаками на сидевшего передо мной Хмурого, так цинично усмехавшегося.
— Остывай, Руслан! Не трогал я ее…
Оп-па! Богдана едва не завалилась набок, и я успел подхватить ее подмышки. Дождался, пока взгляд ее сделается осмысленным и спросил:
— Ты… ты в порядке? Тебя не трогали, да?
И вот тогда раздался звон пощечины.
БОГДАНА
Я с трудом выкарабкивалась из вязкого сна. Цепкие щупальца сонного монстра никак не желали отпускать добычу в ясный мир бодрствования. Помогал мощный выброс адреналина. Это он выталкивал меня из грез. Мир в глазах подпрыгивал. А окружающие нас уличные фонари рассекали своими лучами пространство вокруг, как джедаи световым мечом. Склонившись надо мной, Буров решал сложную задачу: взять на руки, или позволить тащить ноги самой?
— На что любуешься? Я что, так хороша? — наблюдая за ним из-под прикрытых век, пошутила я.
У меня, как ни странно, ныла ладонь, а у него на щеке расцветал еще один ярко-красный след от воздействия физической силы. Словно взбесившийся, встречный ветер трепал все на своем пути, как полотна флагов. И даже нагретая куртка Бурова не защищала от него. Каштановые пряди летали вокруг моей головы, будто я находилась в невесомости. К тому же мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, о чем мне говорил Руслан. Он был в одной толстовке и без шапки. Подлый ветрило так и норовил украсть его слова.
Нелепо семеня, наконец, мы дошли до машины, одиноко стоявшей у обочины. Ох, ничего себе. Да она оказалась не просто старой, она была древняя, как мамонт.
— Неужели дедуля еще способен передвигаться? — спросила я, подслеповато вглядываясь в нее.
— Ну, раз сюда доехал, значит, способен.
Когда Буров потянул за ручку, дверь и правда открылась, но при этом протяжно и жалобно заскрипела. Ту же песнь исполнила и задняя дверь, как только он открыл ее для меня. Согнувшись в три погибели, я легла на заднее сиденье. Даже не ощутив контакта с ледяным кожзамом. Воздух был настолько холодный, что казалось, он прилипал к лицу.
— Куда тебя отвезти? — спросил Буров, поворачивая ключ зажигания.
“Дедуля” завелся, правда, с простуженным фырканьем, отчего его ощутимо затрясло…
— Домой, — буркнула я.
— И где у нас дом, Колокольникова? — он в который раз пытался удобно устроиться за рулем, что было непросто при его почти двухметровом росте.
— У тебя не знаю где, а у меня — на проспекте Бобуха, девятнадцать.
Руслан обернулся и посмотрел на меня со снисходительной улыбкой, будто его забавлял наш разговор. Он и раньше на меня так смотрел. Как на забавную дурочку. Вспомнились слова Хмурого, о его симпатии… Проснулся азарт проверить! Ведь, в конце концов, от меня не убудет.
— Щенков… — произнесла я и обрадовалась, увидев, как он поморщился. Не нравится? Так тебе и надо. Меня тоже, между прочим, передергивает от сухого “Колокольникова”. Попыталась встать, опираясь о спинку кресла водителя.
— Послушай, Щенков, — нарочно повторила я и придвинулась к нему поближе. Он неподвижно сидел вполоборота ко мне. Я постаралась придать своему лицу очаровательное выражение и произнесла самым страстным голосом, на который только была способна:
— Если хочешь, поедем к тебе…
Руслан молча смотрел на меня с интересом. Жадный блеск его глаз заставил думать, что он клюнул на откровенную подначку.
Уу-х! Какой тебя ждет облом, — радовалась я.
— Останусь у тебя, хочешь? — спросила я, стараясь сымитировать хрипловатый голос с учащенным дыханием. — Чаем меня напоишь… Отогреешь...
— Пить захотела? — как-то нейтрально поинтересовался он.
Неужели учуял подвох?
— Захотела пить — с тобой захотела! — страстно выдохнула я и, по-моему, перегнула малость. Но, Руслан этого, казалось, не заметил, чем и подтверждал теорию, что мужской пол создания очень доверчивые. — Прости за пощечину, не знаю, как так вышло, — проговорила я, медленно, но верно приближаясь к его лицу. — На самом деле я хочу тебя отблагодарить...
Буров помедлил немного, потом преодолел оставшееся расстояние, и теперь его разбитые губы практически касались моих. Ну вот, Хмурый хоть и мерзавец предпоследней категории, но оказался прав! Стоит мне пальчиком поманить, и дело в шляпе!
— Ну? — хрипло прошептала я, не узнавая собственный голос. — Хочешь?