Утром температура у Нади опять поднимается. Я в шоке смотрю на ртутный градусник, на котором серая полоска быстро приближается к критической отметке. Сегодня дочь отказывается есть и вставать. Жмурится от яркого солнечного света и лежит капризным комочком на кровати. Иногда просит почитать ей сказку или погладить по головке. Нервничаю, потому что в этот раз жаропонижающие отказываются действовать так быстро, как я привыкла. Пытаюсь дозвонится до местных врачей и вызвать кого-нибудь к нам. На крайний случай оставляю мысли о скорой помощи. Понимаю, что они заберут нас в больницу. Скорее всего, в инфекционную. Не хочу об этом думать. Курортный город, а медицина развита не самым лучшим образом.
Сбегаю вниз на ресепшен и прошу найти нам доктора как можно быстрее. Администратор обещает помочь, снимает трубку и кому-то звонит. Из её разговора я понимаю, что ждать врача скоро не стоит.
Чертыхаясь, поднимаюсь назад в апартаменты. Надя пьёт воду и откидывается на подушки. Рядом с ней суетится Нина Владимировна. Я отправляю женщину отдохнуть, не хватало, чтобы ещё и она заболела, и присаживаюсь на край кровати, кладу ладонь Наде на лоб.
Горячая. Но уже не настолько, как полчаса назад.
– Болит что-нибудь, милая? – спрашиваю у дочки.
– Горлышко, – хнычет она.
В дверь номера пару раз стучат. Иду открывать.
На пороге стоит какой-то турист в бейсболке, белой футболке и потертых синих джинсах, с рюкзаком в руках. Открываю рот, сказать, что он, скорее всего, ошибся дверью, но мужчина успевает меня удивить:
– Майер? – спрашивает у меня и, когда киваю, без спросу заходит внутрь, сбрасывая обувь. – Показывайте свою больную.
– Вы врач? – решаю уточнить на всякий случай, складывая руки на груди.
Слишком молодой и слишком… не похож на детского врача.
– Да. Я от Николаева. Руки помою и сейчас подойду.
Он ставит Наде ангину.
Назначает целый список лекарств. Нина Владимировна суетится, охает и причитает, чем очень меня раздражает. Я тоже нервничаю, но стараюсь держать себя в руках. Верчу рецепт в руках, изучая указания доктора. Он ушёл минут семь назад. Был вежлив и ласков. Надя дала себя осмотреть и показала больное горло без выкрутасов.
Беру телефон в руки, выхожу на балкон, и отправляю сообщение Артёму.
“Спасибо.”
Ответ приходит незамедлительно.
“Поправляйтесь.”
А следом падает ещё одно сообщение:
“Насчёт лекарств не переживай, сейчас всё привезут.”
Я вдыхаю приятный свежий утренний воздух и жмурюсь, прижимая телефон к груди. Несмотря на тревогу и болезнь дочери, ночной разговор с Артёмом меня успокоил и зарядил энергией на этот день. А сейчас он дал мне понять, что я больше не одна в этом мире. Что бы ни случилось, как бы дальше ни развивались наши отношения, я больше не одна. И мне не страшно. Больше нет.
Мы возвращаемся в Москву через неделю.
Билеты сдать я так и не успеваю. Они просто сгорают из-за того, что мы не попали на рейс. Артём даёт мне контакты своей личной помощницы, Светланы. Она выполняет все мои малейшие прихоти, хотя я и стараюсь не наглеть и почти ничего не прошу. Но, когда приходит время возвращаться домой, я первым делом звоню ей.
Светлана находит нам билеты за два дня до вылета в горячий сезон. Долго извиняется, что не смогла достать бизнес-класс. Я её сердечно благодарю и заверяю в том, что это мелочи. Мне просто хочется быстрее попасть домой вместе с дочерью и Ниной Владимировной.
Артём всё ещё находится на переговорах в Турции. Мы созваниваемся каждый день и разговариваем до глубокой ночи. Стараемся избегать острых и запретных тем прошлого. И в основном, конечно, болтаю я. Это происходит так естественно и комфортно. Каждый день я жду, когда он освободится, придёт в отель, сходит в душ, закажет ужин в номер и в ожидании его позвонит мне. Я представляю себе это именно так.
Кусаю губы от нетерпения и растягиваю их в дурацкой улыбке каждый раз, когда вижу высветившийся номер на дисплее телефона.
Нина Владимировна стала подозревать, что, пока они были на море, у меня появился любовник.
– Давно пора, Эля! Хватит быть одной, у каждой женщины должен быть мужчина, который сможет взять часть её проблем на себя, – серьёзно говорит она, нарезая помидоры для салата.
Я лишь закатываю глаза. Мне не хватит духу объяснить ей, какие отношения связывают нас с Артёмом. Какую роль в них играет моя мать. И много других деталей. Там далековато до романтики. Всё очень запутано, и, даже считая Нину Владимировну частью своей новой семьи, я не знаю, как вывалить на неё свой ящик Пандоры.
А ей хочется подробностей. Кто мне звонит? Чем занимается?
Пока Надя спит после обеда в апартаментах, я выхожу поплавать в бассейне.
Администратор останавливает меня у лифтов, передавая пакет с лекарствами, которые опять подвёз знакомый Артёма. Я даже не знаю, куда нам столько таблеток. Но эта забота, она радует получше любого бесполезного букета цветов. Хотя белые розы я всё так же люблю.
В лифте нажимаю на нужный мне этаж и застываю с вытянутой рукой.
