В ее центре, на постаменте из зеленого камня – огромный саркофаг императора, высеченный из глыбы порфира темно-красного цвета. По периметру – двенадцать статуй женщин, символизирующих победы Наполеона, на инкрустированном мраморном полу вокруг постамента – названия мест сражений, в том числе – «Moscowa».
Аура смерти, мощи, величия.
Здесь лежит тот, кого можно считать истеричным самовлюбленным типом с дергающейся ляжкой и раскормленными лоснящимися щеками – но даже самый отъявленный критик промолчал бы в эту минуту. Он, пожалуй, признал бы – несмотря ни на что, Наполеон был велик. Его усыпальница соответствует масштабу его личности. У него не было возможности остановиться, он мог идти только вперед, как шел Александр Македонский две тысячи лет назад. В конце концов его вынудили остановиться и отступить. В следующем веке Адольф Гитлер повторит его путь: быстрый взлет и стремительное падение. В 1940 году Гитлер придет сюда, в крипту, чтобы отдать честь тому, кого считал равным себе, а спустя пять лет его собственный труп с простреленной головой обольют бензином и сожгут в саду Рейхсканцелярии. Слава Богу, в этом случае обошлось без похорон в церкви.
Саша прислушался к пению ангелов.
Ангелы пели о человеке.
Они простили его? Простили ему его гордыню, грехи, миллионы загубленных душ – ему, смертному, вознесшемуся выше всех и вершившему судьбы мира?
Ему все равно. Он не нуждается в чьем-то прощении.
Эта песня для вас.
Что вы слышите? Что чувствуете? О чем думаете?
Как будете жить дальше?
***
Сказать, что Башня произвела на него впечатление, значило не сказать ничего.
Сначала он полчаса простоял внизу с открытым ртом, под гигантской ажурной конструкцией, созданной человеческим гением, и так и не смог охватить взглядом и разумом то, что ему открылось. Кто не видел La Tour Eiffel на фотографиях? Это один из самых растиражированных образов, своего рода штамп, нечто приевшееся и банальное.
Вживую Башня другая.
КОГДА ТЫ РЯДОМ С НЕЙ, ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ ЕЕ МОЩЬ.
ОНА ВОЗНОСИТСЯ НАД ТОБОЙ.
ЕЕ ГИГАНТСКИЕ ОПОРЫ С АРОЧНЫМИ СВОДАМИ НЕ ПОМЕЩАЮТСЯ В ОБЪЕКТИВ КАМЕРЫ.
ОНА СОВЕРШЕННА.
Кульминацией стал миг, когда тысячи маленьких огоньков вдруг вспыхнули разом и забегали по сплетениям подсвеченного золотого металла, превращая Башню в нечто… нет, для этого нет слов. Стоя в очереди к лифту, у одной из опор, Саша не мог оторвать глаз от гипнотического мерцания. Эмоции зашкаливали. Он чувствовал себя частью толпы, что его окружала, и, как ни странно, это было приятно. Человек стадное животное, что бы он сам о себе ни выдумывал. Когда он в толпе, его эмоции в несколько раз сильней. Цепная реакция и взаимное индуцирование. Башня заряжает энергией. Она уносится в темное небо и, оставляя множество маленьких изумленных людей внизу, поднимает нескольких счастливчиков на головокружительную высоту.
Он здесь около часа. Как здесь хорошо! Он с утра на ногах, он прошел километров пятнадцать, если не больше, но даже усталость сейчас приятна. Столько впечатлений всего за один день! Пожалуй, это был один из самых счастливых дней в его жизни. Вдыхая прохладный вечерний воздух, напитываясь аурой города, он наслаждался кристально чистым моментом и знал, что это не повторится: нельзя дважды войти в одну реку, нельзя записать чувства на пленку и включать их в нужное время. Надо уметь радоваться настоящему, здесь и сейчас, не забывая о будущем. Как сказал кто-то из древних – пока мы откладываем жизнь, она проходит. Что знали древние, то не знают современные люди. У них словно тысяча жизней. Они тратят время на мелочи, забывая о главном или вовсе его не имея. Они мастера подлога и самообмана. Саша долго был с ними. Сумев уверить себя в том, что он успешный мужчина, счастливчик, предприниматель от Бога, он много лет жил с этой уверенностью и как-то тихо и незаметно вытеснил за границу сознания прежнего Сашу Беспалова. Сначала было весело и динамично, был дикий бизнес, когда некогда было думать и рефлексировать, а под конец стало скучно, сыто, противно, и вылезло все, что он старательно прятал. Оказывается, он обманывал себя все это время. Если бы не кризис в отношениях с Витей и не встреча с Родей Клевцовым, кто знает, где бы он был сейчас? В Париже не был бы точно.
***
Из задумчивости его вывел маленький старичок. Проходя мимо по многолюдной площадке, тот случайно задел его локтем. Задел слегка, скользнул, да и только, но тут же рассыпался в извинениях.
«O! I’m sorry, sir! I’m sorry!»
Саша хотел что-то сказать в ответ, теснились стандартные фразы на английском, назойливо предлагающие себя, однако, так и не сумев выбрать нужную, он улыбнулся сухонькому джентльмену – все в порядке.
– В порядке, да! – вмиг оживившись, заговорил дедушка на ломаном русском. – Я тоже немного уметь. Моя бабушка из Питер. Она не любить Ленин. Она говорит, Ленин … – тут он запнулся, – лисий дьявол.
– Лысый?
– Да! Деда стреляли большевики, ставили к стенке. Бабушка сразу в Польшу, дальше в Америку.
– О! Извините! – опомнился старичок. – Я вам мешал! Простите!
