Остановив взгляд на чашке с кофе, Беспалов пытался втиснуть в мозг и упорядочить все, что он услышал, увидел, почувствовал. Что теперь делать? Зачем она села в машину? Зачем впустила к себе это чудовище? В голове не укладывается. Кто бы подумал, что это возможно? Черная вода льется по скалам. Она мертвая, эта вода, в ней нет жизни. У них нет будущего. Мертвая вода между ними. Когда смотришь в нее – не видишь себя. И видеть не хочешь. Черная вода бурлит, кружась быстрым водоворотом, и затягивает на глубину, где сгустки грязи, спермы и крови плавают вперемешку.
Звонок телефона выдернул его на поверхность.
– Александр Александрович, через час у вас встреча с Пучковым из банка.
– Спасибо, Оксана. Через пятнадцать минут выезжаю.
– Я занесу вам бумаги на подпись?
– Да.
В ее голосе больше жизни, чем было при встрече. Это хороший знак. Но после всего, что случилось, она не останется здесь. Выбора у нее нет. Он больше не будет ее отговаривать.
На столе ждала стопка бумаг, не разобранных с прошлой недели. Вот-вот она вырастет. Служебки, приказы, письма, контракты, – стихийное бедствие, которое никогда не закончится. Когда он умрет, ему положат в гроб несколько договоров и пару мобильников – чтобы он, не дай Бог, не расслабился и не вздохнул с облегчением, свесив ноги с белого облака.
Вошла Оксана. Все такая же бледная, с припухлостями вокруг глаз, она принесла новую порцию чтива и поспешила выйти из кабинета, ни разу не встретившись с ним взглядом. Чтобы отвлечься от черных мыслей, он взял бумаги из стопки. Факс из мэрии с запросом о прогнозе продаж, служебка Шлеина на аренду банковской ячейки для нужд безопасности, несколько входящих писем (в том числе написанная неровным сбивчивым почерком претензия от некого Иванова П. В., жаловавшегося, что ветчина не оправдала его ожиданий, была «жидкой и травянистой»), три исходящих и два договора. Он завизировал все за минуту. Стало чуточку легче. Жизнь продолжается. Однако с этого дня все будет иначе. Он не заглядывает в будущее, он сделает это позже.
Он едет к Толе Пучкову. Толя – главный кредитный босс в местном филиале Сбербанка, а в прошлом – его одногруппник и житель старой доброй общаги. Тема встречи – кредит для проекта по заморозке. Встречу уже не отменишь, а смысла в ней нет. После того, что случилось, он не хочет иметь дел, тем более новых, с Виктором Моисеевым. Связывавшая их перемычка лопнула, не выдержав натяжения, и отныне они будут отдаляться друг от друга, как два космонавта в черном бездонном космосе, без шанса снова быть рядом.
Он едет в банк по инерции.
Толя, отличавшийся такими качествами (в общем-то, положительными, но в восприятии других порой менявшими знак на минус), как то: педантичность, обстоятельность, рассудительность, умение все расставить по полочкам, въедливая настойчивость, – к тридцати двум дорос до нынешней должности, сел в кресло в большом кабинете и, положа руку на сердце, был горд этим. Из всего курса только Витя и Саша могли похвастаться такими успехами. Жертвуя многим: отдыхом, личной жизнью, – Толя сделал головокружительную карьеру. Теперь, у вершины, он мог расслабиться и осмотреться в поисках новых возможностей. Личная жизнь фонтанировала. Шлюхи стояли в очереди. Наверстывая упущенное, он стал завсегдатаем стрип-клубов, ценителем виски, владельцем загородного дома и «мерса» S-класса. Была и обратная, темная, сторона. Он не мог насытиться – что свойственно в той или иной степени всем. Для получения прежнего удовольствия требовались все более сильные раздражители. Он хотел больше денег, больше женщин, больше власти. Сняв с себя схиму монаха, он выпустил на свободу джинна: в нем прятался тот еще мистер Хайд.
Два года назад он помог им с кредитом,
Тепло встретив Сашу, Толя угостил его кофе с капелькой «Hennesy X. O.», и они дружески поболтали. Вопрос о кредите занял не более четверти часа. Толя не стал углубляться в детали. Выслушав Сашу, он задал несколько уточняющих вопросов (о выручке, окупаемости, обеспечении), мельком заглянул в бизнес-план, покивал и сказал, что нужно подать заявку, а дальше дело техники. Он проследит, чтобы заявку не отклонили и дали нормальную ставку. Проверенные заемщики могут рассчитывать на взаимность со стороны банка.
– Объективное субъективируется, – он улыбнулся. – Даже в такой жутко регламентированной сфере, как банковское дело.
Александр принужденно улыбнулся в ответ.
