В другой ситуации он обрадовался бы, но сейчас внутри было пусто. Он играл свою роль, играл скверно. Скорей бы покончить с кредитом, которого никогда не будет, и прекратить лгать.
Когда перешли от дел к общению на свободные темы, стало намного легче.
С интересом разглядывая Пучкова, он искал что-то от прежнего Толи-ботаника и в очередной раз дивился случившейся в нем перемене. Гадкий утенок вырос в склонного к полноте лебедя – уверенного в себе холеного мужчину в светлом костюме, небрежно сидевшего в кресле и растягивавшего слова на московский манер (то ли для пущей важности и удовольствия, то ли в силу привычки). От прежнего Толи остался фирменный жест: легкое постукивание пальцем по виску, сопровождающееся фразой: «Это у нас здесь» или – «Это отсюда». Десять лет назад, расположившись на подоконнике учебного корпуса НИНХа, он рассказывал что-то Саше, то и дело пользуясь этим жестом, а сейчас он сидел в кожаном кресле, и его указательный палец вновь касался виска, в то время как он философствовал. «Есть, Саша, что-то здесь (постукивание по виску), что мешает нам жить. Кто справится с этим, тот сможет все. Это как в японском саду камней. Там нет места, откуда видны все камни. Чтобы видеть всё, нужно подняться, а не ходить вокруг. Когда-то я думал, что стою на правильном месте и отлично все вижу, но со временем понял, что это не так. Сегодня я вижу больше, но все равно не все».
С Толей приятно общаться. Он умный, у него философский взгляд на жизнь, он умеет слушать и подстраиваться под собеседника. Час пролетел незаметно. Пожалуй, у каждого из них был дефицит такого общения: с равным по статусу, без лишних масок, как бы по-дружески. Они говорили о настоящем и вспоминали прошлое. В прошлом они были студентами, жили в общаге и мечтали жить лучше. С одной стороны, они были слишком наивны, с другой – слишком серьезны, категоричны, с явно выраженным юношеским максимализмом. Они ничего не знали о диалектике жизни. Они видели мир черно-белым. Их иллюзии исчезли с годами, но что пришло им на смену? Какие новые ценности появились? Какие цели? Самореализация? Власть? Дольче вита? Жаждешь ли страстно чего-то? Порой кажется, что рука, ищущая опору, проваливается в пустоту, и теряешь шаткое равновесие. Где друзья? Где они? Люди по одиночке стоят на скалах, на перекрестье ветров, вдали друг от друга. У них нет времени на простое человеческое общение. Они заняты, целыми днями заняты. Им нет до других дела. Им кажется, что они что-то собой представляют и заняты чем-то важным, тогда как на самом деле они лишь тени прежних героев и их цели слишком мелки, чтобы оставить даже царапину на каменной глыбе истории. Но что это? Гляньте! Ветер стихает, солнце показывается меж туч, и – О, чудо! – люди тянутся друг к другу и жаждут общения. Они устали от одиночества и от трудов важных. Можно поговорить с ними, дотронуться до них и даже их полюбить.
После встречи с Пучковым он заехал на ланч в ресторан.
Сделав заказ, он стал думать. Решение было принято, и оставалось лишь воплотить его в жизнь, то есть найти ответ на вопрос – «Как»? Стараясь отбросить эмоции и сконцентрироваться, он скоро понял, как это трудно. Требуется постоянный самоконтроль. Мысли, одетые в строгие деловые костюмы черного цвета, идут стройной шеренгой, не смешиваясь, не сбиваясь, – но стоит расслабиться, как начинается хаос. Моисеев, ухмыляющийся, с зализанными назад волосами, тут как тут. Черт бы его побрал! Он развяжет войну, не брезгуя самыми гнусными средствами, можно быть в этом уверенным. Корпоративные войны между бывшими партнерами и даже друзьями, длящиеся годами, – сколько их было? Сколько крови пролито, в буквальном смысле этого слова? Судя по всему, это их будущее. Все начнется с проекта по заморозке, далее пламя перекинется на основной бизнес, и бизнес залихорадит. Столько сил вложено в общее дело, столько пройдено и пережито на долгом пути к успеху, столько было гордости, доблести, радости – каково после этого видеть, как чахнет любимый ребенок? Будто нож в сердце. Можно смалодушничать, не ломать отношения, а можно быть честным. Вспомнить утро – заплаканную Оксану и гадкую рожу Вити – и сделать свой выбор. Пожалуй, ты знал всегда: раскол – это вопрос времени. Вы не стали ближе друг к другу за эти годы; спрятав глубже взаимную антипатию, вы притворялись ради стабильности и достатка. У вас нет общего будущего. И никогда не было.
Пришло время сказать это Виктору Моисееву.
Быстрый набор его номера – на клавише «3». Первая зарезервирована под голосовую почту, вторая – номер Ани, четвертая – Светы. Но ее имени нет в записной книжке. «Налоговые юристы» – запись осталась с тех пор, как вместе ходили в суд. Когда их отношения вышли на новый уровень, он по понятным причинам не стал ничего менять. Шутки ради Света сделала его «Сашей Колбаскиным». Она сказала, что он будет Колбаскиным до тех пор, пока она не увидит в списке его контактов свое имя. Вполне заслуженно и справедливо. Когда Саша Колбаскин, изменщик и лгун, исчезнет, вернется Саша Беспалов.
