«Зато сколько написано умных книг о добродетели, морали и нравственности, — с горькой иронией думала приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Или всё это касается лишь лиц благородного происхождения, и к остальным не имеет никакого отношения, оставляя «за скобками» остальной народ? Ну, тогда пусть не обижаются, когда их в один прекрасный день всех перережут».
— … почтенный Самс очень её любит, — продолжал «заливаться соловьём» Хаторо. — И сильно расстроится, если служанка первой наложницы не сможет исполнять свои обязанности с должной тщательностью. Получив от благородных господ двадцать серебряных монет, о которых говорил их слуга, моя семья рискует потерять гораздо больше из-за неудовольствия почтенного Самса. Вот поэтому я и не согласился отдать им на ночь свою служанку.
Судя по выражению морды лица охранника местного землевладельца, подобное объяснение, если и не убедило его, то и не вызвало полного отторжения.
— Почему же ты, тупица, не объяснил всё благородному господину? — нахмурился он. — Тогда бы не было никаких недоразумений.
— К сожалению, тогда молодой господин уже не мог меня услышать, — ханжески вздохнул беглый преступник.
Понимающе хмыкнув, собеседник посмотрел на притихших юнцов.
— Вы что же, и в самом деле много выпили?
— Наверное, последняя бутылка была уже лишней, — натужно улыбнулся Ванадо. — Возможно, мы и в самом деле вели себя немного шумно. Нам жаль, что наш человек побеспокоил вас по такому пустяковому поводу.
— Я его обязательно накажу, — кивая головой, пообещал Какагамо.
— Это наш долг, господа, — снисходительно ухмыльнулся воин, — следить за порядком на землях благородного рыцаря Хондого. Уж лучше лишний раз съездить, чем упустить какого-нибудь злодея. В Шибани на улице Тучки и дождя есть закрытое заведение «Радостные пташки на ветвях сливы», зайдите лучше туда. Это обойдётся вам гораздо дешевле тридцати муни, а удовольствия получите больше, чем с этой затасканной замарашкой.
«С чего это я затасканная? — обиженно подумала Ия, глядя в деревянный, недавно тщательно отмытый пол. — И уж никак не замарашка!»
Чувствовала она себя ужасно неуютно. Сердце тревожно колотилось. На лбу и на спине выступили мелкие капельки пота. Пусть пайзы и подлинные, но если рыцарские охранники начнут задавать разнообразные неудобные вопросы, «засыпаться» может даже многоопытный Хаторо. Они же ещё не обговорили великое множество деталей их «легенды».
Вчерашние пьяницы дружно поклонились, а Какагамо проникновенно поблагодарил:
— Спасибо за добрый совет, господин. Обязательно им воспользуемся при первой же возможности.
Кивнув, воин протянул именные таблички лжеторговцам, но вдруг спросил:
— А почему у тебя нет слуги?
— Был слуга, господин, — со вздохом ответил бывший офицер городской стражи. — Да помер недавно. Змея укусила. А зачем нового нанимать, если Ини сама с ослом справляется? Нам бы только до Шибани добраться. Там всё равно на корабль сядем.
— Да, — кивнул собеседник. — Гадюк нынче много развелось.
Поскольку разговаривал воин вполне доброжелательно, девушка рискнула поднять голову, тут же «наткнувшись» на пристальный взгляд светло-карих глаз.
Молодой воин лет двадцати в одежде из зелёного застиранного шёлка откровенно пялился на неё с каким-то непонятным интересом, и беглой преступнице это совсем не понравилось.
— Благородный господин, — поклонился Хаторо. — Мы можем идти?
— Ступай, — отмахнувшись, собеседник обратился к хозяину постоялого двора: — Подай нам чего-нибудь, а то мы так торопились, что даже не позавтракали.
— Сюда, сюда проходите, благородные господа, — засуетился владелец заведения.
Несмотря на показное радушие, в его голосе ясно слышались досада и огорчение. Платина подумала, что охранники землевладельца вряд ли заплатят ему за еду и выпивку. Возможно, на самом деле они заехали сюда именно за тем, чтобы пожрать на халяву, а письмо тупого слуги только предлог?
Когда она последней покидала зал, то вновь ощутила на себе пристальный взгляд молодого воина.
«Он что, меня узнал? — с нарастающей тревогой подумала Ия, вспомнив об объявлениях о розыске со своими портретами. — Тогда почему не арестовал? Чего стесняться каких-то простолюдинов? Даже если ошибутся, можно просто отпустить без всяких извинений, типа: померещилось чего-то, и идите отсюда. А может, я ему понравилась? Вот уж точно нет! На тех, кто нравится, так не смотрят. Он как будто… вспоминает. Может, сомневается: я это или не я? Опасается опозориться перед старшими товарищами? Тогда отсюда надо уматывать и поскорее!»
По пути к конюшне девушка тихо сказала:
— Нам надо поторопиться. Почему, скажу потом.
К чести бывшего офицера городской стражи, тот не стал тратить время на уточняющие вопросы, а просто кивнул. Не торгуясь, отдал конюху две медные монеты и лично помог навьючить осла.
Без труда догадавшись, что они сильно торопятся, Жданов тоже не стал ничего спрашивать, лишь время от времени бросал тревожные взгляды на входную дверь главного здания постоялого двора.
