Гарри со вздохом закрыл глаза и поцеловал зельевара. Невинным, отнюдь не страстным поцелуем. Впрочем, после всего, что Северус узнал за сегодняшний вечер, это было объяснимо. В любом случае, начальный этап остался позади.
– Тебе лучше переодеться и вернуться в башню, – сказал он, когда Гарри отодвинулся; глаза юноши настолько потемнели, что вместо зеленых казались черными.
– Мои друзья все еще развлекаются у озера, – пробормотал Гарри.
– Ступай туда, если хочешь, – очевидно, Гарри воспринял его слова о башне буквально.
Гарри молча вышел; вернувшись несколько минут спустя, он был одет так, как отправлялся в Норвегию. Встав на пороге, юноша посмотрел на Северуса по-прежнему необычно темными глазами. Наконец он еле слышно прошептал «Спокойной ночи», и шагнул в камин.
Глава 22
– Вот текст заклинания, – Снейп протянул листок пергамента. – Я записал для тебя фонетическую транскрипцию. Не думай о чистоте произношения - главное, чтобы тебя мог понять носитель языка хиндустани.
– Какое длинное, – пробормотал Гарри, просматривая исписанный убористым почерком текст. – Увы, ничего не поделаешь. Ты не против, если я поупражняюсь с Гермионой? У нее в запасе полно всяких приемов для запоминания.
– Я уже сказал, что ты можешь снова разговаривать с мисс Грейнджер.
– Да, но ты же предпочитаешь держать все в тайне до самого ритуала, – возразил Гарри, решив не упоминать, что Гермиона давно ознакомилась не только с пророчеством, но и со всем синопсисом.
– Сколько гриффиндорцев владеют древним хиндустани? – Снейп не ожидал ответа. – Советую во время упражнений применить защитные чары, других препятствий я не вижу. Даже если предположить, что вас услышат и уловят смысл, то вряд ли догадаются, что заклинание является частью ритуала Podentes. Скорее всего, решат, что ты пытаешься впечатлить девушку любовной поэзией.
Гарри взглянул на листок повнимательнее.
– Любовной поэзией? О чем вообще этот текст?
– В основном мольба быть принятым в удовольствие магу-хозяину, – пожал плечами Снейп. – Хотя сам термин там не упоминается. Тут говорится, – зельевар слегка постучал по пергаменту указательным пальцем, – что я – твой любовник.
Гарри отвернулся, понимая, что произнести такие слова в течение ритуала означало принять их, как данность... вскоре после церемонии. Если не раньше... он понятия не имел, насколько далеко планировал Снейп зайти в достижении ими физической близости в ближайшие три недели. Он решил было спросить, но подумал, что, как обычно, зельевар все равно ничего не скажет.
– Хорошо, тогда я поупражняюсь, – вздохнул Гарри. Однако двадцати минут хватило ему выше крыши. Юноша чувствовал себя так, словно голова плавала в хиндустанском супе. – Я продолжу завтра? – предложил он.
Снейп выжидающе кивнул.
О Мерлин, дошло наконец до Гарри. Так вот что он имел в виду в субботу вечером. Снейп же не хочет иметь при себе пляшущую под его дудку марионетку. Ему нужно, чтобы я действовал самостоятельно, перехватывал инициативу... делал что-то исключительно для его удовольствия...
Будет лучше об этом не думать. Разумеется, когда Снейп многозначительно сколнился над ним, едва не дыша прямо в губы, нетрудно было догадаться, что ему хотелось поцелуя. То есть, Гарри ни на секунду не верил в то, что Снейп действительно жаждал с ним целоваться. Зельевар лишь предпринимал все возможное для успешного проведения ритуала, а так же хотел убедиться, что не зря согласился до конца жизни терпеть рядом с собой присутствие Гарри.
Теперь же, глядя на Снейпа с другого конца дивана, гриффиндорец просто не знал, как убедить зельевара, что старается по-настоящему... Юноша в самом деле не понимал, как повиноваться «правильно», не впадая в так раздражающий Снейпа транс. Не мог же он просто приблизиться и ни с того, ни с сего поцеловать Снейпа. Находиться часами под воздействием Sensatus, лежа в его объятьях с переплетенными языками, – было одно, но сейчас Гарри в самом деле не знал, как нарушить скованность.
– Э... хочешь вина? – попытался он, хотя и понятия не имел, как вызвать домовика в комнаты Снейпа, если тот согласится. Снейп всегда комментировал названия вин, которые они дегустировали, но все они слились для Гарри в одно французское пятно. Познания юноши в вине сводились к представлению о существовании красного, белого и розового. А если бы он заказал вино по этому признаку, Снейп поднял бы его на смех. Кроме того, Гарри сомневался, что домовики вообще принесли бы алкоголь по просьбе студента.
