Гарри ухмыльнулся, вспомнив о книге. Нужно или аккуратнее обращаться с ней, или искать подходящие заклинания, чтобы вернуть ей вид новой. Иначе она скоро начнет сама раскрываться на рассказах, которые Гарри любил больше других и читал чаще всего.
Возможно, помогало и то, что теперь Гарри мог вызывать в памяти голос Северуса, читающего вслух самый первый рассказ. После того раза зельевар стал неотъемлемой частью его фантазий. А если вдруг образ мужчины начинал немного расплываться, Гарри всего-то нужно было вспомнить о поцелуях в субботу вечером, и облик Северуса, ясный и четкий, моментально восстанавливался. Целиком. Это было просто отлично, и не только потому, что отбирало у заклинания повод для наказания. Это также означало... ну, что Гарри, наконец, начал думать и вести себя в духе Cambiare Podentes. Ведь заклинание, под действием которого он жил, фокусировалось, главным образом, на сексуальных отношениях, так? На сексе с Северусом. И теперь Гарри это делал. По крайней мере, что-то в этом роде. Пока что он только фантазировал. Но фантазии уже не выводили его из душевного равновесия, как раньше. Казалось совершенно нормальным думать о таких вещах. Кусая губы, чтобы сдержать стон удовольствия во время оргазма, задаваться вопросом, сможет ли он заставить Северуса кончить, если будет просто лизать его член, от основания к головке, снизу вверх.
Иногда Гарри даже пробовал на вкус собственную сперму и думал, будет ли вкус спермы Северуса отличаться.
Мысль о том, чтобы выяснить это на практике... была уже почти приятной. Скорее всего, потому что он уже сосал член Северуса в своих фантазиях. Несколько раз. Гарри не сомневался: еще немного, и он будет готов сделать первый шаг. Еще пару недель, и все. Ну, может, месяц. Хотя, возможно, это слишком оптимистичный прогноз. Он должен быть полностью уверен в себе, чтобы шагнуть с обрыва в пропасть. Отступить в последнюю секунду будет, по меньшей мере, нечестно по отношению к Северусу. «Рождественские каникулы», — подумал Гарри, кивая самому себе. Тогда у него будет возможность сконцентрироваться только на этом. Ни работы, ни студентов... Да, определенно тогда. Как максимум, к Новому году он сможет...
— Поттер?
О боже. Гарри совершенно забыл, что Брайерсон пригласил его в свой кабинет. А он стоит тут, мечтая о сексе. Не слишком профессионально. Кстати, во время уроков это тоже с ним периодически случалось. Он знал, что всю неделю порой отвлекался на свои мысли, однако надеялся, что Брайерсон собрался разговаривать не об этом.
Благодаря появлению Северуса в его фантазиях, Гарри, по крайней мере, стало намного проще присутствовать на уроках защиты. Хотя сейчас Брайерсон явно собирался усложнить ему жизнь... Гарри кивнул в знак согласия и последовал за профессором по короткому лестничному пролету в кабинет.
— Присаживайся, — сказал Брайерсон, запрыгнув на край стола. Он разглядывал Гарри, словно не зная, с чего начать. — Я заметил, что в последнее время твои комментарии к сочинениям значительно улучшились.
Неплохое начало. Гарри пожал плечами:
— Ну, я до сих пор поражаюсь, какие странные идеи иногда приходят в голову ученикам, но стараюсь не показывать этого.
— И ты проделал отличную работу, отучая студентов называть тебя по имени, — продолжил Брайерсон. — Я знаю, такая мелочь может казаться тебе не стоящей внимания, но когда они воспринимают тебя как своего товарища, а не преподавателя, эффективность занятий непременно снижается.
Гарри кивнул:
— Да, я заметил.
Брайерсон немного подался вперед.
— Однако тебе все же стоит поработать над тем, как ты взаимодействуешь с классом, Поттер. Создается впечатление, что левого ряда ты избегаешь. Ты замечаешь это за собой?
Гарри моргнул.
— Я специально стараюсь уделять всем одинаковое внимание. Правда. Вы разве не видите?
Брайерсон слегка нахмурился.
— Хмм. Пожалуй, вижу, по крайней мере, в большинстве классов. Но не у первогодок. В этом классе ты намного реже подходишь к слизеринцам.
Сердце Гарри оборвалось. Сейчас он мог видеть со всей ясностью: ему не доставляло проблем присутствие в классе мерзкого маленького Чарльза Боула, но только потому, что он делал все, чтобы не приближаться к отвратительному отпрыску этого семейства. Но Брайерсон заставит его общаться со всеми одинаково. Помогать всем ученикам.
«Это только на семь лет, — его внутренний голос тоже готов был впасть в истерику. — Ты можешь выдержать семь лет».
Но что семь лет, что вечность — все одно. Если бы только Гарри мог, он тут же бросился бы на поиски другой работы. Однако у него такой возможности не было.
— Да, профессор, — сказал он. Слова прозвучали мрачно даже для него самого, поэтому он попробовал еще раз: — Я поработаю над этим.
— Очень хорошо, — карие глаза Брайерсона внимательно изучали лицо юноши. — Может быть, выпьем, Поттер?
Гарри вскочил на ноги. Ему только-только удалось привести в порядок свои фантазии, и согласиться на предложение выпить с Брайерсоном означало накликать на себя беду.
