Через день ожидали царя из Ставки. До его приезда я решился задержать в Петрограде желавших уехать – одного из сыновей великого князя Александра Михайловича (кажется, Никиту Александровича) и князя Юсупова. Генерал Попов доложил им о моем распоряжении, когда они уже вошли в вагон, они немедленно подчинились (я знал, что царица сочувствует моему решению). Достать труп Распутина из воды зимою было трудно… Когда труп был поднят на мост, прибыли министр юстиции Макаров и прокурор судебной палаты Завадский. Для судебного вскрытия они хотели труп Распутина отправить в клинику Виллис на Выборгскую сторону. Генерал Попов мне это сообщил по телефону, спрашивая указаний. Я просил позвать к телефону прокурора судебной палаты и сказал, что перевозка трупа Распутина через город, в людную его часть, может вызвать беспорядки и во всяком случае скопление народа и нежелательные толки… Поэтому я предложил отправить труп, моим распоряжением, в богадельню морского ведомства (название не хорошо помню). После телефонных переговоров между прокурором судебной палаты, мною и министром юстиции… последний изъявил свое согласие на мое предложение, и труп, в крытом санитарном автомобиле кружным, через острова, путем был доставлен в мертвецкую часовню при богадельне. По моему приказанию у часовни был поставлен пост жандармов при офицере… пускать кого-либо в часовню было воспрещено. Несмотря на мое запрещение, к телу своего отца были допущены дети Распутина и сестра милосердия Акилина. Оттаивание трупа продолжалось около суток, мертвецкая была холодная, ее скоро не могли натопить, затем в присутствии судебных властей было произведено вскрытие. Кажется, смерть произошла от трех огнестрельных ран, я раньше предполагал, что раненого Распутина бросили в воду живым, кровь на перилах моста навела меня на эту мысль.
Из Ставки царь приехал 19 декабря, на следующий день я отправился в Царское Село с очередным докладом. О смерти Распутина предполагалось рассказать устно, у меня также была заготовлена справка о произведенном в день его исчезновения полицейском дознании. Сначала я прошел к царице, она была печальна, но спокойна, выражала надежду, что молитвы мученически погибшего Григория Ефимовича спасут их семью от опасности переживаемого тяжелого времени, вспомнила, как ободрял царя и ее Распутин в 1905 году, решила хоронить его в Царском Селе. Я выразил царице сочувствие ее горю, сказал о своем распоряжении заказать хороший гроб и обещал доставку покойного в Царское Село, по возможности, облечь тайною. Я опасался покушения на Вырубову, находил опасным и положение царицы, сказал об этом и просил поберечь Вырубову и себя…»
(67) Рассказывает Анна Вырубова, близкая подруга государыни:
«16 декабря днем государыня послала меня к Григорию Ефимовичу отвезти ему икону… я оставалась минут пятнадцать и слышала от него, что он собирается поздно вечером ехать к Феликсу Юсупову знакомиться с его женой, Ириной… Хотя я знала, что Распутин часто видался с Феликсом Юсуповым, однако мне показалось странным, что он едет к ним так поздно, но он ответил мне, что Феликс не хочет, чтобы об этом узнали его родители… Когда я уезжала, Григорий Ефимович сказал мне странную фразу: «Что тебе еще нужно от меня, ты уже все получила…»
Рассказывает Александр Протопопов, министр внутренних дел:
«К вечеру 17 декабря Бадмаев мне сообщил, что Мария Евгеньевна Головина ему призналась в своем горе. Она знала еще накануне о намерении Распутина кутить и ужинать у князя Юсупова. Его же Распутин звал Маленький. Она все это скрыла от градоначальника Балка и от меня, потому что была неравнодушна к князю Юсупову и боялась обвинения его в убийстве Распутина, которого тоже любила и почитала».
Рассказывает Анна Распутина, племянница Распутина:
«В начале первого часа ночи дядя лег на кровать не раздеваясь, на недоуменные вопросы мои и Печеркиной (дальней родственницей, помогавшей Распутиным по хозяйству) сказал, что сегодня идет в гости к Маленькому. Маленьким дядя называл Юсупова».
Рассказывает дочь Распутина Матрена:
«В тот день нас посетила Анна Вырубова и привезла иконку для отца… вечером я с удивлением увидела, что отец одет так, как обычно одевается для выхода. На нем была светлая шелковая рубашка, бархатные штаны и узорчатый шарф… Я его спросила: «Ты уходишь?» Он вздрогнул, задумался немного, потом улыбнулся и ответил: «Да, голубчик. Маленький пригласил меня, и наш план близок к цели… его жена знает, что я помогаю Маленькому, и она хочет поговорить со мной… может быть, мы решим вместе, как помирить Елизавету Федоровну и Маму (государыню). Феликс заедет за мной в полночь. Не бойся…»
(68) Из дневника Ольги Николаевны, дочери государя (от 18 декабря 1916 года):
«…окончательно узнали, что отец Григорий убит, должно быть, Дмитрием».
(69) Рассказывает Лили Ден, близкая подруга государыни:
