«– Вот что, дорогой: будет, довольно воевать! Довольно крови пролито… пора всю эту канитель кончать! Что, немец не брат тебе? Господь говорил: «люби врага своего, как любишь брата своего», а какая же это любовь? Сам-то, Николай-то, все артачится… Уперся! Знай, свое твердит: «Позорно мир заключать»!.. и сама уперлась, должно, опять кто-нибудь их худому научает, а они слушают… Ну да что там говорить! Коли прикажу хорошенько, все по-моему будет! Говорю тебе – коли не по-моему будет – сейчас стукну кулаком по столу, встану и уйду! …а они вдогонку побегут, упрашивать станут: «Григорий, что прикажешь, то и сделаем, только не покидай нас! Когда с этим делом покончим, на радостях и объявим Лександру с малолетним сыном, а самого-то в Ливадию отправим, цветочки нюхать. Вот сама-то, мудрая, хорошая правительница. А он что? Что понимает? Не для этого сделан… Вот-то радость ему будет огородником заделаться!.. Ну какой же он государь? А сама царица – мудрая правительница. Вторая Екатерина! Я с ней все могу делать. До всего дойду! Она в последнее время и управляет всем сама, и погляди – что? Дальше лучше будет!
Обещалась перво-наперво говорунов думских разогнать! К черту их всех! Ишь, выдумали что, против помазанников Божьих идти! А тут мы их по башке и стукнем!
Скоро Думу распущу, а депутатов всех на фронт отправлю, ужо я им покажу! Вспомнят меня! Всем, всем, кто против меня идет, худо будет! Вот видишь работы-то сколько! А помощников нету. Ты смышленый, ты мне помогать будешь. Я тебя познакомлю с кем следует…»
(27) В начале марта 1917 года, непосредственно после Февральской революции, Временное правительство объявило о создании Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих должностных лиц царского режима» (ЧСК).
Большинство деятелей новой власти полагали, что ЧСК должна подготовить документы и материалы для привлечения к суду бывших правителей, осудить государыню и государя по статье 108 Уголовного уложения (государственная измена) и навеки «вбить осиновый кол» в спину монархии и свергнутых монархов. Застрельщиком следствия стал юрист, «Немезида революции», господин Керенский, руководителем комиссии был назначен некий Муравьев, адвокат из Москвы, известный защитник по политическим процессам.
По воспоминаниям заместителя председателя ЧСК, бывшего прокурора петроградской судебной палаты, сенатора Завадского, того самого, который занимался расследованием обстоятельств убийства Распутина, «Муравьев считал правдоподобными все глупые сплетни, которые ходили о том, что царь готов был открыть фронт немцам, а царица сообщала Вильгельму о движении русских войск». В связи с такой установкой председателя комиссии в среде юристов, составивших ЧСК, несколько раз вспыхивали серьезные споры и разногласия между теми, кто правдами и неправдами стремился доказать виновность обвиняемых, и теми, кто, невзирая на отсутствие политического сочувствия к обвиняемым, не желал выводить действия ЧСК из строго правового русла.
Вот только одна из показательных, но обыденных страниц работы комиссии.
В дни ее работы в одной из петроградских газет появилось несколько телеграмм, в которых содержались секретные сведения для германского военного командования. Подпись в телеграмме – Алиса не оставляла сомнений – это дело рук свергнутой императрицы! Керенский и Муравьев были довольны: наконец появились доказательства! Однако расследование, проведенное по горячим следам, установило следующее.
Телеграммы были сфабрикованы журналистом и некой телеграфисткой, которая получила от жадного искателя сенсаций в награду за содействие коробку конфет. Председатель комиссии был расстроен и собирался уговаривать телеграфистку взять назад признательное показание. Насилу убедили Муравьева не позорить честь ЧСК и не нарушать профессиональной этики.
Невзирая на серьезные разногласия в подходах, все слухи о готовящемся императрицей и Распутиным «сепаратном мире» были подвергнуты самой скрупулезной проверке. Выслушаны все показания и мнения. Ни один слух не подтвердился…
Вот что пишет по этому поводу Гирчич, судебный следователь:
«До конца сентября 1917 года я заведовал 27-й следственной частью комиссии, где была сосредоточена вся информация об измене со стороны высших представителей империи, и даже членов императорского дома. Все сведения были полностью проверены, беспристрастны, ведь в подобных делах не проверенное до конца подозрение, как недорубленное дерево, быстро отрастает… Среди близких к царю людей было мало верноподданных… но не было изменников. Распутин, этот умный, с огромной волей мужик, сбитый с толку петроградским обществом, не был шпионом и изменником».
Рассказывает Георгий Львов, глава Временного правительства, министр внутренних дел Временного правительства:
