«…бедное дитя страдало от боли, темные круги выступали под глазами, маленькое тельце было скрючено, и нога ужасно распухла. Доктора были совершенно бессильны. Они выглядели более испуганными, чем все мы, и все время шептались между собой. Шли часы, и они уже потеряли всякую надежду… тогда Аликс (Александра Федоровна) послала за Распутиным. Он добрался во дворец около полуночи или даже позже. В то время я уже находилась в своей комнате, а рано утром Аликс позвала меня в комнату Алексея. Я не могла поверить своим глазам. Мальчик был не просто жив, но более того, он был здоров. Он сидел в постели, жар спал, глаза были ясные, сияющие, не было никаких признаков опухоли на ноге… позже я узнала от Аликс, что Распутин даже не прикоснулся к ребенку, он просто стоял в ногах постели и молился. И конечно, стали говорить, что молитвы Распутина и исцеление моего племянника были простым совпадением. Но любой врач скажет вам, что приступ такой болезни нельзя остановить за несколько часов, совпадением можно объяснить то, что случилось один или два раза, а я даже не могу сосчитать, сколько раз это повторялось»…
О событиях в Спале, о том, что случилось после того, как императрица получила телеграмму Распутина, великая княгиня вспоминает так:
«…через час мой племянник был вне опасности, а позже я встретила профессора Федорова, который сказал мне, что исцеление совершенно необъяснимо с точки зрения медицины. Распутин определенно обладал даром исцеления, я видела эти чудесные результаты своими собственными глазами. Я также знаю, что самые известные доктора вынуждены признать это, при этом все доктора крайне неприязненно относились к Распутину».
Рассказ очевидца события, начальника царской охраны Александра Спиридовича:
«1915 год. 3 декабря, государь с наследником выехали из Могилева. Эта поездка едва не стоила жизни наследнику. Еще накануне наследник простудился и схватил сильный насморк… от сильного чихания началось кровотечение. Лейб-хирург Федоров признал положение опасным и посоветовал вернуться в Могилев, а царице была послана телеграмма. Наследник очень ослаб. Температура 39 градусов. Федоров доложил государю, что считает необходимым немедленно везти больного в Царское Село… в три часа выехали. Силы падали, кровотечение не унималось. Несколько раз останавливали поезд, чтобы переменить тампоны в носу. Два раза мальчик впадал в обморок, казалось, умирает, но в 6 часов 20 минут утра больному стало лучше. Кровотечение прекратилось. В 11 часов утра поезд подошел к павильону Царского Села. Встречала одна императрица. Государь… сказал, что кровотечение прекратилось. Царица спросила, когда перестала идти кровь, ей сказали, что в 6 часов 20 минут. «Я это знала», – сказала императрица и показала полученную от Распутина телеграмму: «Бог поможет, будет здоров». Телеграмма была отправлена Распутиным в 6 часов 20 минут утра. С большой осторожностью больного перевезли во дворец. Вновь открылось кровотечение. Бедный мальчик лежал белый как воск с окровавленной ватой у носа. Царица приказала вызвать Григория Ефимовича. Он приехал. Распутин подошел к кровати. Пристально уставился на больного и медленно перекрестил. Затем сказал родителям, что серьезного ничего нет. И как будто усталый, он вышел из комнаты. Кровотечение прекратилось. Больной мало-помалу оправился…»
Как сам Распутин объяснял природу своего дара? В «Житии опытного странника» он говорит об этом так:
«Если не будешь искать корысти нигде и стремиться утешить, призовешь Господа душевно, то и бесы вострепещут от тебя, и больные выздоровеют… только бы все делать не от гнусной корысти»…
Вспоминает Матрена Распутина:
«Отец никогда не поощрял тех, кто, став свидетелями его чудес, считал его святым. Он говорил: молитвой можно сделать все. Он никогда не называл себя «Божьим избранником» и никогда не лечил приходящих к нему больных ничем, кроме молитвы… он часто повторял: «нет святых на этой земле, пока живет человек, он все равно в чем-то, а согрешит»…
(31) Несоответствие отречения юридическим нормам Основного закона Российской империи породило в те дни и в последующие много сомнений, надежд, недоразумений и толкований. Приведем некоторые мнения:
«…мы не сообразили тогда, что акт царя был незаконен. Несколько дней спустя… возле меня сидел великий князь Сергей Михайлович. Он сказал мне в разговоре… что великие князья сразу поняли незаконность акта императора. Неизбежный вывод – заменяя сына братом, царь понимал, что делал…» (Павел Милюков, кадет, член Временного комитета Государственной думы, министр иностранных дел Временного правительства).
