— Ну, если только здесь где нибудь есть магазин, в котором продают ответственных старших братьев, которые не забывают свои обещания. – с сарказмом говорит Аня и Макс опять закатывает глаза.
— Я же говорю, я худший брат на свете, – обращается он ко мне и вздёргивает плечами.
— Ты хороший брат, – перебивает меня Аня, – Просто немного аболтус.
Вот теперь я тихо хихикнула.
Мы купили мячик и Макс вновь взял меня за руку.
— Не против? – смотрит он на меня.
— Нет, – скромно улыбаюсь я и слегка сжимаю его руку. – Даже приятно.
— Только не говорите мне, что ты тоже купилась на его обояние, – гнусит Аня, посмотрев на нас. – Он хороший, но он непостоянный. Прости, Максик.
— Вот сколько раз тебе повторять, что не нужно встревать в разговор взрослых людей, – с лёгкой раздражительностью говорит он и Анна цокает языком и закатив глаза, отворачивается и идёт в перед. – Шпана мелкая.
— Она прелестная, – смеюсь я.
— Ошибаешься, она маленький монстр. – улыбается он, – Она похожа на ангела, но только я знаю на что она способна на самом деле.
— Перестань, я уверена что ты преувеличиваешь.
Аня вызвала лифт.
— Объяснишь мне алгебру? – посмотрела на него Аня и взяла его за руку.
— Бабушка!! – закричала Аня, только зайдя в квартиру. – Мы дома!!
В коридоре появляется невысокая седая старушка, лет 70. Она целует Аню в лоб и теперь заострила все внимание на нас. Я чувствую себя не очень уютно и топчусь с ноги на ногу.
— Максимка, а ты почему не предупредил что у нас будут такие прелестные гости, мы бы с твоей матерью приготовили что-нибудь.
— Как, мама уже дома? А папа? – раздевается он и после помагает мне снять мою куртку.
— Твой отец уехал в командировку, будет через три дня. Что за мужик такой, лишь бы свалить куда-нибудь! Вот ваш дед, Афанасий Петрович, наоборот проводил все свободное время со мной и твоей матерью.
— Мам, ну не начинай, – позади старушки появилась молодая женщина, с каштановыми волосами по плечи. – Максим, познакомь нас со своей подругой, – вежливо произнесла она и улыбнулась.
— Это Катя и она не подруга, а знакомая которая переначует у нас, – появилась в прихожей Анна с пирогом в руках. – Он ее в «СпортМастере» отыскал и за руку держал; а в автобусе постоянно на ухо что-то шептал.
— Анька блин, – шикнул парень и махнул рукой делая шаг вперёд.
— Ой, – девочка быстро исчезла в одной из комнат.
— Варвара Афанасьевна, – протянула она руку и я ее пожала, сопровождая этот жест лёгкой улыбкой, – А это моя мама, – указала она на бабушку Максима, – Надежда Аркадьевна.
— Очень приятно, – улыбаюсь я.
— Мам, я есть хочу, – намекнул Макс, и женщины заохали и заахали.
— Идите мойте руки и подождите пятнадцать минут, все будет готово, – сообщила Варвара Афанасьевна.
— Тогда я покажу ей пока мою комнату, – кивает Макс и опять берет меня за руку.
— Ты был прав, у тебя милые бабушка и дедушка и замечательная мама. – улыбаюсь я, сидя на кровати парня рядом с ним.
— Но согласись, у моей сестры длинный язык, – успевает произнести он и на пороге стоит возмущеная Аня.
— Нормальный у меня язык, в точности как у тебя. – фыркает она; девочка подходит к Максу и сует учебник по алгебре, – 53 номер.
— Стучать надо, – шикает он и откидывает учебник в сторону, – Сама делай. Раз у тебя такой же язык как и у меня, то и извилины должны работать так же как и у меня. Свободна.
— Ещё чего, хочешь что бы у меня они тоже были прямые? – вскидывает она брови и смотрит на него с вызывом.
— Ах ты, – парень хватает девочку за руку и тащит на себя, – И у кого это прямые извилины? – спрашивает он и начинает ее щекотать.
Я хихикаю в стороне, но что-то идёт не так и я получаю подушкой в лицо. Они весело смеются, а я хмуря брови, кидаю подушку в младшую Кислицыну.
— Ай, – пищит она, словив подушку головой, – Вы сейчас нашли проблемы, – крепко взяв подушку в руки, девочка поднимается на ноги и начинает бить ею нас.
Мы с Максом уклоняемся и отбиваемся как только можем, весело смеясь. У нас с Сашей такого никогда не было. Саша всегда пропадала где-то, и когда возвращалась, недовольно фыркала на меня и шла к матери в комнату. Они закрывали дверь в нашу комнату и о чем-то говорили и громко смеялись, а я ждала отца.
Отец приходил всё чаще пьяным, и Саша с мамой кричали заученые фразы «где деньги ?», «опять ты нажрался как свинь» и т.д. т.п. Я же просто садилась рядом с ним и гладила его по руке или спине, постоянно говоря, что очень сильно его люблю. Папа никогда не бил и не трогал меня, он всегда вымещал всю свою злость на маме и Саше.
А на моё день рождение он всегда был трезвый и всегда находил деньги на подарки. Потом, он вновь начинал пить, но говорил что ему стыдно и он просил у меня прощения, что он такой плохой отец. Я любила папу, и твердила это ему изо дня в день, на что он улыбался и крепко обнимал меня. Я любила когда он укладывал меня спать и читал мне сказки. Саша завидовала мне,что отец так приветлив со мной; я завидовала Саше, что мама больше ее любит.
Мы знали это, но никогда не показывали этого. Мы всегда играли хороших сестёр,только понять не могу, зачем.
