Carpe Jugulum. Хватай за горло! полностью

– Она навела порядок, – сказала нянюшка. – Даже чайник очистила от ржавчины. В буфете ничего нет, кроме высохшего сыра и печенья, которое можно есть, только если ты решил покончить жизнь самоубийством. В спальне тоже все прибрано. Табличка «Я НИ УМИРЛА» висит за дверью. Ночной горшок такой чистый, что из него чай можно пить. Я, конечно, никогда не буду этого делать, но мало ли кому что в голову придет… А еще она взяла шкатулку из комода.

– Какую шкатулку?

– В ней она хранит разные мелочи, – пояснила нянюшка. – Меморорабилилии…

– Мемо… что?

– Ну, знаешь… подарки, все такое прочее. То, что принадлежит лично ей…

– А это что? – спросила Агнесса, поднимая зеленый стеклянный шар.

– А, это Маграт ей передала, – откликнулась нянюшка, поднимая угол коврика и заглядывая под него. – Поплавок от рыбацких сетей, который мой Уэйнчик с моря привез. Рыбацкое яйцо называется.

– Не знала, что у рыбаков стеклянные яйца, – брякнула Агнесса.

Но тут же застонала про себя и принялась покрываться густым румянцем. Впрочем, нянюшка ничего не заметила. И тогда Агнесса окончательно поняла, насколько серьезна возникшая ситуация. Таких оговорок нянюшка никогда не спускала, она кидалась на тебя, как кошка на мышь. Даже в простом пожелании доброго утра нянюшка могла усмотреть нечто этакое. После чего тема развивалась, углублялась и расширялась. «Рыбаков со стеклянными яйцами» хватило бы ей на неделю. Завидев кого-нибудь – знакомого, незнакомого, – она летела бы к нему сломя голову: «Ни за что не догадаешься, что недавно ляпнула Агнесса Нитт…»

– Я случайно… – рискнула заговорить Агнесса.

– Знаешь, я не больно-то разбираюсь в рыбной ловле, – откликнулась нянюшка. Выпрямившись, она принялась задумчиво грызть ногти. – Здесь что-то не так. Эта шкатулка… Она ничего не оставила…

– Но матушка ведь не могла совсем уйти? – взволнованно спросила Агнесса. – То есть бросить нас насовсем. Она всегда была рядом.

– Я ж говорила тебе вчера… Последнее время что-то она слишком уж сама своя, – рассеянно ответила нянюшка и села в кресло-качалку.

– Ты хотела сказать «сама не своя»?

– Я сказала именно то, что хотела сказать, девочка. Когда матушка сама своя, она рычит на всех кого ни попадя, хандрит и впадает в уныние. Ты вообще понимаешь, что значит «сама не своя»? А теперь помолчи, потому что я думаю.

Агнесса опустила взгляд на зажатый в руке зеленый шар. Стеклянный рыбацкий поплавок в добрых пятистах милях от моря. Сувенир наподобие ракушки. И совсем не хрустальный шар. Его, конечно, можно использовать как хрустальный шар, но это совсем не хрустальный шар… очень тонкое и очень важное различие.

Матушка была крайне традиционной ведьмой. Ведьмы не всегда пользовались популярностью. Возможно… да какое там возможно, определенно – были времена, когда не следовало афишировать то, чем ты занимаешься, вот почему разложенные на столе предметы были самыми обычными. Они ничем не выдавали своего владельца. Разумеется, сейчас в этом не было никакой необходимости, причем в Ланкре таковой необходимости не возникало уже многие сотни лет, и тем не менее некоторые привычки передаются по наследству.

В действительности нынешняя ситуация была прямо противоположной. Ведьмовство в Овцепиках считалось почетным занятием, но только молоденькие ведьмочки вкладывали деньги в настоящие хрустальные шары, разукрашенные рунами ножи и оплывшие свечи. Тогда как ведьмы постарше предпочитали использовать обычную кухонную утварь, поплавки от рыболовных сетей, шерстяные лоскутки, этой обычностью лишний раз подтверждая свой высокий статус. Любая дура станет ведьмой при помощи рунического ножа, а ты попробуй сотвори ведьмовство обычным салатным ножичком.

Звук, на который она раньше не обращала внимания, вдруг стих, и в доме воцарилась тишина.

Нянюшка подняла голову.

– Часы остановились.

– Все равно они вечно врали, – пожала плечами Агнесса, взглянув на часы.

– Ей нравилось, как они тикают.

Агнесса положила стеклянный шар на стол.

– Я хочу повнимательнее осмотреть хижину, – сказала она.

Приходя к кому-либо в гости, она первым делом осматривала дом. В некотором смысле дом – это одежда, подогнанная под фигуру владельца. Он может показать не только то, чем люди занимаются, но и то, о чем они думают. Иногда приходилось захаживать в такие дома, хозяева которых считали, будто ты должна знать буквально все и буквально обо всем. В такой ситуации следовало использовать всякую возможность получше узнать человека.

Однажды Агнесса услышала очень верную фразу: «Дом ведьмы – это ее второе лицо». В случае с матушкой именно так оно и было.

Прочесть ее дом было очень просто. Матушкины мысли били по тебе с силой кузнечного молота, и ее индивидуальность была чуть ли не вколочена в эти стены. Будь дом чуть более органическим, у него бы появился пульс.