В пылу борьбы и обуреваемый жаждой реванша Большой без долгих раздумий выбрал в качестве жертвы самого маленького соратника, кудрявого Сурена:– Эй, ты, иди сюда!
Сурен скромно ступил на поле брани и тут случилось удивительное: большое, почти стокилограммовое тело Большого вдруг взлетело и, задёргав в воздухе ногами, плюхнулось на ковер, будто куль с мукой.
– Эс инч грамотни «мельница» эс арел, тха– джан (Какую ты грамотную «мельницу» провёл, парень)!– послышался в наступившей вдруг тишине откуда-то сбоку голос препода. –Ереви парапелес (Наверное, занимался?)?
-Да, занимался,– потупив очи долу, негромко ответил Сурен.
-Раньше надо было говорить, грязни животни!– пришел в себя, присев в партер Большой, изумлённо уставясь на соратника.
– А ты не спрашивал,– все столь же скромно ответствовал борец-классик.
<p>Горох уже варится</p>Арег с Виктором, между тем, успели перехватить устремившегося было вдогонку Сурена, успокаивая его и усаживая его обратно на личную кровать.
– Кто циклоп?! Я циклоп?! – все ещё кипятился Сурен.
– Сурик, успокойся, это он циклоп,– позевывая, предположил Арег.
– Ареша, сыграй что-нибудь, – уже почти миролюбиво попросил Сурен.
Через мгновение снятая со стены гитара успокаивала растревоженную душу эсэсэровца.
– Тише, люди, ради Бога, тише
Голуби целуются на крыше,
Вот она сама любовь ликует,
Голубок с голубкою воркуют …
– Ну, и кто пойдёт? – испортил песню далеким от сантиментов, деловым тоном Цукер.
– Большой уже не пойдёт,– отрезюмировал ростовчанин.
– Пусть только нос высунет, я ему … – отреагировал на упоминание о недруге Сурен.
– Не жалею, не зову, не плачу
Все пройдет, как с белых яблонь дым,
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым…
– Кто пойдёт? – вновь испортив Арегу песню, многозначительно переспросил Цукер, оглядывая собратьев по сообществу, продолживших предаваться отдохновению после очередного похода в Фиолетово.
– Ишак! У самого ноги воняют на всю общагу, а ещё других подкалывает! – всё ещё ворчал Сурик. – Я ему дам подколки кидать!
– Суро, ахпер, ладно! Давай, пиво возьмём, отдыхать будем,– выступил в роли миротворца Цукер, не оставлявший надежды хлебнуть таки холодного пенного напитка.
– А что пиво? – недовольно сказал Сурик. – Рыбы нет. Ничего нет. Что это за пиво? Вот у нас пиво с горохой пьют…
– С чем– с чем? – переспросил Цукер? С «горохой»?! «Студент, ты же филолог, инженер слов-а-а-а», – протянул он, цитируя универского препода по гражданской обороне.
