Темирболот побежал вслед за овцой и, загнав ее в гущу отары, схватил за ножку.
— Тетушка Суксур! — позвал он. — Ведите сюда коня.
Подъехавший Чырмаш соскочил на землю и взял из рук Темирболота овцу. Молодой пастух вскочил на коня и с помощью Чырмаша и Суксур поднял к себе овцу.
Убедившись, что овца не сможет вырваться, Темирболот поблагодарил соседей и быстро поскакал в сторону аила.
Незнакомец долго смотрел вслед удалявшемуся всаднику.
— О дорогой мой Тентимиш, — сказал он, тяжело вздохнув. — Если бы ты остался в живых, ты был бы так же сноровист, как этот парень.
— Бросьте, братец, печалиться о прошлом, — проговорила Суксур сочувственно.
Незнакомец быстро поднялся на пригорок и снова стал смотреть вслед Темирболоту.
— Этот парень, говорите, сын дочери Жумабека, который батрачил у русских?
— Да, — ответил Чырмаш.
— Взгляд у него острый. Сам он жилистый и крепкий парень! А что, отец его тоже чабан?
— Темирболот был еще в утробе матери, когда отец ушел воевать. Так он и не вернулся — погиб на фронте.
Пришелец спустился с пригорка и шагал теперь рядом с Чырмашем, который вел коня на поводу.
— А я его отца знаю?
— А как же? Разве можно забыть человека, который огнем боролся с баями? — спросила Суксур.
Незнакомец резко остановился, схватил Чырмаша за руку.
— Это правда? — спросил он.
— Ну, конечно, правда, — подтвердил Чырмаш.
— Это сын Минбаева Медера?
— Ну да, сын Минбаева Медера…
Незнакомец ускорил шаг, опередив спутников, потом остановился.
— Слушай, Чырмаш, — сказал он повелительно. — Сейчас же верни обратно сына этого проклятого.
— Зачем тебе он? — испуганно спросил Чырмаш.
— Покажу ему твоих предков! — Незнакомец так толкнул Чырмаша, что тот растянулся на земле. — Еще спрашивает «зачем»? Не кланяться же я должен сыну Медера за то, что моего тестя выслали, мужей двух моих сестер посадили в тюрьму, меня с отцом и матерью вынудили бежать в Турфан. Братишка мой Момун долго скитался здесь без пристанища, а родная моя сестра Суксур должна скрываться под чужим именем и называть чужих людей родителями. Ну, скажи, глупец, за это все я должен благодарить?!
— Братец мой Урбай! — пролепетал Чырмаш, поднимаясь и подбирая с земли свой колпак.
— Дорогой мой братец! — заговорила испуганная Суксур. — Только не шуми! Лучше сделайте то, зачем приехали, и уезжайте с добром.
— Эх ты, проклятая, не достойная материнского молока! Хочешь знать, что говорила и наказывала твоя мать, когда она благословляла меня в дорогу? «Мой сын! Да сохранит тебя в пути аллах. Возвращайся невредимым. Коль встретится, кому надо отомстить, отомсти! Если столкнешься с кем-нибудь из семьи Медера, помни о мести! Если пожалеешь их, то буду считать, что ты от меня отказался!» Вот так сказала мне мать твоей жены и моя мать, Чырмаш. А теперь верни любым способом сына Медера! Если не сможешь, то я не пойду к вам, а сам выслежу его! — последние слова Урбай процедил сквозь зубы.
Испуганная Суксур не знала, как ей быть.
— Ничего нельзя поделать… — дрожащим голосом сказал Чырмаш, — по крайней мере сейчас.
— Почему? — спросил Урбай, схватив Чырмаша за ворот.
— Рядом соседи… Собаки. Собаки не только… тебя — и нас, знакомых, близко не подпустят, — задыхаясь, прошептал Чырмаш.
Урбай оттолкнул Чырмаша.
— Найдется и другой выход, — задумчиво и грозно проговорил он. — Но если не убьешь сына Медера, тебе не сносить головы.
Урбай на прощанье все-таки крепко пожал руку Чырмашу и даже поцеловал его.
— Что бы там ни было, все-таки мы родственники и не сможем порвать этих родственных уз. Надейтесь на будущее! Пока будьте живы и здоровы, но все должно идти так, как я сказал. И, трогаясь в дальний путь, я хочу напомнить слова: «Без плохого предсказания не жди хорошего!» Если меня поймают, Чырмаш, ты дай знать нашим через того человека, который должен сюда приехать. А если и ему не удастся сюда пройти, то действуй сам. Тебе, чабану, ничего не стоит дойти до границы! Спрячешь в скалах своего коня, сам перевалишь через хребет, минуешь границу, а там — наши аилы. Но еще раз повторяю: прикончи сынка Медера и Айкан. Вот тебе платок — вымочи его в крови этого выродка и пере-, неси моей матери через границу…
Отец Урбая Чокмор родился на сыртах[7] в местечке Кен-Суу урочища Сарыджаз. Чокмора называли жердик — местником, жителем отдаленных мест. Там появился на свет и Урбай.
Члены семьи Чокмора спускались с гор лишь для уборки созревшего хлеба и тогда раз в году виделись с родными. Если Чокмору надо было что-нибудь купить, батраки отделяли от его лошадей и овец нужное количество скота. Чокмор, важный, ехал впереди этого стада, отобранного для продажи, и направлялся, куда желал: к югу в Каракол[8] или на ярмарку в Каркыле. Но такие путешествия он совершал редко — все время проводил высоко в горах, почти не встречаясь с чужими людьми.
Время он коротал, попивая водку из кумыса и заедая ее всякими яствами. Старшин, являвшихся к нему за получением налогов, он тоже поил и кормил досыта, но на деньги был скуповат.