— Когда советская власть установилась, — рассказывала Айкан, — твой дедушка Жумабек не мог самостоятельно вести хозяйство, он был очень беден. В те годы заключались договоры между хозяином и батраками. Такой договор заключили и мои родители со старым хозяином. Мне шел девятый год, но и у меня были обязанности. С самой весны, когда выводятся гусята, я пасла гусей у речки Джаргалая — там неподалеку стоял дом хозяина. Отец и мать работали с раннего утра до поздней ночи. За свой труд они должны были получить пару быков, только что отелившуюся корову, плуг, новую юрту и кое-какие обноски. Они работали не покладая рук, так велико было их желание обзавестись каким-либо имуществом.
Хозяин, как и полагалось по договору, отдал нам только что отелившуюся корову. Она на следующий год отелилась снова. Кобылка, которую мама привезла от своих родителей, в этот год тоже принесла жеребенка. Нас радовало сознание, что мы должны еще получить пару волов. Мы чувствовали себя очень богатыми, и казалось, что не уместить нам весь этот скот на нашем клочке земли!
В селе Бозчук открылась русская школа, и я пошла в первый класс. Хозяин отдал нам все, что обещал. Мы решили вернуться к своим родичам — жить с каждым днем становилось легче.
Когда мы, получив обещанную юрту, стали грузиться для переезда, к нам пришел наш старый хозяин и привел годовалого жеребенка.
«Жумаке, — сказал он отцу, — пришел ты ко мне один и был гол, как сокол, а уходит вас трое. Не только юрты, даже собаки у тебя не было, а теперь и быки, и корова, и жеребенок. Может быть, я тебе и переплатил, но будем считать, что мы квиты. Работал ты честно. Может, и случалось, что я иной раз говорил лишнее, но руки на тебя не поднимал. А после того как ты женился, я с тобой разговаривал только о деле. При советской власти настали твои времена и время твоей Айкан. А что у меня? Один сын отделился, дочери вышли замуж — мы с женой теперь в одиночестве. Не уезжай, Жумаке. Если оставите нас, то мы со старухой погибнем. Не уезжайте, пусть будет все по-старому, получите любое вознаграждение». С этими словами наш старый хозяин прослезился, а жена его заплакала, обнимая твою бабушку. Сердобольный твой дед решил от хозяина не уезжать.
Однажды я с ведрами выбежала из ворот, чтобы принести воды хозяину, навстречу мне шел очень страшный человек. Не помню хорошо, что было дальше, — оказывается, я бросила ведра и с криком вбежала в дом. Хозяин и его жена пытались у меня узнать, чего я испугалась. Я ничего не могла объяснить, только показала в сторону ворот и продолжала громко плакать.
После я узнала, что этот человек пытался завязать дружбу с моим отцом. Звали его Урбай.
Айкан замолчала.
— А кто такой этот Урбай, мать? Расскажи подробнее.
Айкан посмотрела на часы.
— Ложись спать, поздно уже, — сказала она. — Завтра все узнаешь. А я пойду во двор…
Айкан сняла двустволку, висевшую на стене.
Темирболот не отставал.
— Мать, расскажи! Этот Урбай не тот ли человек, которого я видел с Чырмашем?
— Думаю, что он самый.
— Он нам враг?
— Может быть.
— Мамочка, тогда я слетаю к Ивану Петровичу на границу, — Темирболот вскочил с места.
— Ты лучше послушайся меня и ложись спать! Утром поймешь почему, — с этими словами Айкан быстро вышла из юрты.
Урбай еще раз объяснил Суксур и Чырмашу, что следует достойно встретить гостя, который скоро появится в этих краях. И на прощанье снова потребовал от Чырмаша, чтобы тот при первом же удобном случае прикончил Темирболота.
Повесив за спину котомку с едой, Урбай двинулся в обратный путь. Долго шагал он в гору и у огромных валунов решил передохнуть.
«О аллах, убереги меня! — бормотал он себе под нос. — О духи предков, поддержите! О дорогой мой отец! Умирая, ты завещал мне, чтобы мы, твои дети, отомстили врагам, иначе проклянешь. И мы, твои дети, стараемся выполнить твой завет. Видишь, твой сын Урбай стоит на трудном пути. Так поддержи его, помоги».
Урбай опустился на колени и принялся читать молитву. Когда он, опираясь на палку, попытался подняться с земли, он вдруг увидел на гребне горы всадника. На мгновение обозначился силуэт в свете луны и сразу пропал, словно нырнул в темноту. Следом за ним появились двое пеших и тоже моментально исчезли.
Урбая охватил ужас, он понял, что все это не к добру. Еще больше он испугался, когда из-за гребня стала медленно выплывать огромная яркая луна. От злости Урбай схватил с земли огромный камень. И если бы аллах, которому он молился, и пророк Мухамед, имя которого всегда было у него на устах, и, наконец, духи отца придали бы ему сейчас силы, он запустил бы этим камнем в луну, к черту совсем разбил бы ее и превратил бы эту ночь в темную навечно.
Что делать?.. Надо было бы еще до восхода луны перевалить через хребет, а сейчас остается только одно — уйти как можно дальше от того места, где появились всадник и пешие. Урбай зашагал быстро, как только мог.
«До рассвета можно было бы пробраться далеко. Вот напасть, эта проклятая луна мешает!..» — прошептал Урбай, соображая, как поступить дальше.