— Как ты сегодня долго! — воскликнула Айкан, когда Жанаргюл в сопровождении Темирболота вошла в дом. — Слушай, парень, кончай свои разговоры… Жанаргюл пришла голодная, усталая, ей надо поесть, отдохнуть. После успеешь все рассказать… Разве так работают? — возмущалась она, накрывая на стол. — Или ты враг своему здоровью? Ничего не случилось бы со школьными делами, если бы на минутку забежала перекусить… Когда Садыр был директором, он, бывало, домой раз десять забежит! А ты, как стала директором, совсем не бываешь дома. Какие уж там срочные дела?! Я сейчас свободнее. С завтрашнего дня не стану тебя дожидаться, буду тебе еду носить прямо в школу.
— Я понимаю, что тебе надоело меня ждать, Акиш! Правда, надо есть вовремя! Но немало забот там, где прошелся расхититель Садыр… Когда принимала школу, поверила документам завхоза, а в склад не заглянула. Сегодня попыталась — невозможно войти. Поломанные стулья, столы, парты… Разорванные портреты, плакаты… В помещении сыро, все гниет. По акту — недостача в три тысячи рублей. Если в течение трех дней завхоз денег не внесет, то отправится вслед за Садыром. — Жанаргюл сердито стукнула кулаком по столу.
— Ну что это за беззаботность! — возмущенно спросила Айкан. — Почему не смотрит завхоз?
— Вот из-за своей «беззаботности» он в акте приемки распирался, что все в порядке. Он, видимо, думал, что обведет Жанаргюл вокруг пальца так же легко, как обводил Садыра. За десять лет работы завхозом он не только администрацию школы обманывал. Оказывается, он бегал в райисполком и районо, доставал для школы разные материалы, а сам себе дом построил. Больше того, он помогал Калмурзаеву фальшивые документы фабриковать.
— Я слышала краем уха, что завхоз завозил к себе домой лес, который предназначался для школы, — сказала Айкан. — Но кто проверял эти слухи? Ладно, принимайся пока за еду, а то все остынет. — Она пододвинула тарелку с жирным супом к Жанаргюл.
— Ну, джигит! Пока я ем, ты принеси бумаги, карандаш, — обратилась Жанаргюл к Темирболоту.
Тот, горевший желанием поскорее научиться конспектировать, сразу вскочил, достал тетрадь, несколько карандашей и снова сел за стол.
— Скоро будем проходить в школе, как нужно писать конспекты, — улыбнулась Жанаргюл его нетерпению. — Уметь конспектировать — хорошее дело. Записать все никогда не успеешь. Сейчас я буду рассказывать тебе о жизни колхоза. В каждом рассказе есть важные мысли и второстепенные. Старайся уловить основное и коротко записывай…
Жанаргюл проверила конспект Темирболота, поправила, объяснила, как написать получше. Потом подробно рассказала о делах школы, и Темирболот снова записывал за нею.
Айкан тоже попыталась составить конспект.
— Это очень полезно, — сказала она. — Особенно для таких, как я, с семилетием-образованием. На политзанятиях такие конспекты просто необходимы. Ведь можно коротко записать лекции, доклады…
Легли они в этот вечер поздно. Темирболот так увлекся составлением конспектов, что забыл рассказать Жанаргюл о просьбе старика Асанкожо.
Когда удается задуманное, человек всегда радуется. Так было и с Темирболотом. На следующее утро он встал раньше обычного. Тихонько оделся, натянул валенки, осторожно умылся, вышел во двор.
Когда Жанаргюл, проснувшись, стала одеваться, Айкан крикнула сыну:
— Темиш, пожалуйста, поставь чайник на плитку!
А Темирболот уже вносил кипящий чайник.
— Самый молодой член коммуны сегодня угощает отменным чаем! — заявил он.
Пока Жанаргюл и Айкан умывались, Темирболот накрыл на стол.
— Членам коммуны дается небольшой срок, чтобы уничтожить все на столе, — скомандовал Темирболот на русском языке и стал разливать чай.
— Слава молодому члену коммуны! Хорошо, если бы он всегда вставал так рано, — сказала Жанаргюл.
— Будем стараться! — бойко отозвался Темирболот.
— Да, я забываю спросить. Где вы оба так хорошо научились говорить по-русски? — поинтересовалась Жанаргюл.
— Мой отец восьми лет остался сиротой, — ответила Айкан, — его взял к себе русский. Дело было в селе Бозчук. Там отец много работал на этого русского. В двадцать два года отец женился. Когда организовались колхозы, он стал чабаном. Я кончила семь классов русской школы, потом мы переехали сюда. Перед самой войной я встретилась с Меде-ром. — Айкан помолчала. — Я хотела, чтобы мой сын знал русский. Учить его начала, когда он только стал говорить. Я решила, что, если он хорошо будет знать русский, ему легче будет учиться в институте.
— Правильно ты поступила, — одобрила Жанаргюл. — А чему ты радуешься, Темирболот?
— Ну как мне не радоваться?! Как все стало хорошо у нас… Ведь это она, моя мама, говорила: «Будь достойным погибшего на фронте отца. Уважай своих учителей. Если будешь вести себя хорошо, отлично учиться — радостно на душе будет не только у меня, но и у тебя». Все это она часто повторяла мне еще до того, как я стал ходить в школу. Так мне говорили и учителя в школе. Вы тоже сказали, когда знакомились с нами, придя в класс. А сколько раз вы об этом еще напоминали?!
Щеки Темирболота от волнения стали румяными. Глаза счастливо блестели.
