Овцы, которые почти всегда остаются яловыми, тоже были в отаре Темирболота, и он взял их на заметку.
Хлопот, забот, неожиданностей было много.
Вчера окотилась одна овца, но у нее не оказалось молока, хотя сама она была большая и упитанная. Айкан, убедившись, что овца не сможет выкормить ягненка, подложила его другой матке.
Всю работу проводил сам Темирболот без зоотехника, без бонитировщика.
Темирболот хотел добиться, чтобы все животные в его отаре были крупные, шерсть у них — густая и длинная, ягнята появлялись на свет здоровые и овцы могли их выкормить сами.
Темирболот сидел за столом, перед ним лежала книга, в которой он вел учет своей отары.
— Темирболот, суюнчю! Последняя овца принесла двойню! — крикнула Салкын, вбегая в комнату.
Услышав слова Салкын, Айкан, хлопотавшая среди недавно окотившихся овец, поспешила в комнату рожениц. Там овца, задыхаясь и блея, облизывала двух ягнят. Айкан долго смотрела на нее, потом крепко обняла Лизу.
— В народе говорят: «Все зависит от походки невестки и от палки чабана», — сказала она. — Это означало, если невестка плоха, то сраму не оберешься, если чабан плох, то в отаре каждый день падеж, Вы с Темирболотом счастливые, Двойни в начале и в конце расплода! Что-то я никогда подобного не видела! — Айкан поцеловала сына. — Теперь составь сводку, — сказала она ему, — и пошли Эркингюл к председателю.
Радостный голос Салкын собрал в комнату всех женщин.
Айкан всех перецеловала.
— Спасибо вам, дорогие мои! Быть вам всем счастливыми и жить долгие годы. В этом радостном деле — большая доля вашего труда. Тем, которые умеют только есть баранину, ваш труд, труд надсмотрщиц, кажется пустячным. В некоторых колхозах председатели не знают, каких людей нужно подбирать, и посылают на такое ответственное дело, как расплод, первого попавшегося человека. А некоторые чабаны относятся к надсмотрщицам с недоверием, как к посторонним людям. Ну что ж! Бывает, что они и правы. Говорят ведь, что привязанная собака для охоты не годится. Некоторые надсмотрщицы, посланные насильно, относятся к этой работе с холодком, и тогда им здесь не место. Если хозяин отары плохо руководит, то и надсмотрщицы не станут стараться. Тогда много овец и ягнят пострадает. А вы, дорогие мои, работали отлично!
Айкан снова бросилась обнимать и целовать женщин.
— Эркинтай! — сказал Темирболот, глядя на ягнят, дружно уничтожавших корм.
— Ты меня звал, брат?
— Возьми пиалу мела и пиалу костной муки, смешай и добавляй в корм этим ягнятам и впредь всегда так делай…
— Ладно, брат.
— Гульджаке, когда даешь корм овцам, всегда добавляй соли.
— Хорошо.
— Мать, а куда этих овец погнали?
— На водопой.
— Подождите, пока немного пригреет солнце.
— А если день будет пасмурный?
— Тогда пусть лижут снег. Для только что окотившихся овец по утрам холодная вода вредна.
— A-а, товарищ Айкан! То ты нами командовала, а как вернулся Темирболот, так с твоих уст перестали сходить всякие проповеди, а? — захохотала Айымбийке.
— Когда у скакуна жеребенок становится более резвым, то скакун мечется на месте. Так и у меня получается, — сказала Айкан и улыбнулась.
У чабана лицо веселое, если отара цела. У Айкан за все время погиб только один ягненок, поэтому она вся сияла от радости и не знала, куда себя деть. Не приходило на ум подходящих слов, не подворачивалось под руки нужное дело.
— Эркинтай, ты закончила свою работу? — спросил Темирболот. — Тогда возьми эту сводку и мчись к председателю.
— Брат, не гоняй меня зря, — возразила Эркингюл. — И коня пожалей. Председатель вчера к нам не заезжал и поэтому сегодня обязательно завернет. — Не успела она договорить, как у ворот появился Кенешбек в халате, накинутом поверх пальто.
— Ассалом алейкум! Расплоду обилие! — громко поздоровался он.
— Алейкум салям, дядя! Да сбудутся ваши слова! — отозвался Темирболот.
— Ассалом алейкум, товарищ председатель, — улыбнулась Айымбийке.
— Алейкум салям! — Кенешбек показывал на двух человек, стоявших у ворот. Один был с густой черной бородой, другой без бороды, с черненькими усиками. — Тетушка Айкан, приехали председатели из других колхозов, хотят ознакомиться с вашей работой. Разрешите или нет?
— С этой минуты можно! — приветливо сказала Айкан и поздоровалась с приезжими. Она и Айымбийке передали им свои халаты.
— Это наш чабан Темирболот Медеров, — продолжал Кенешбек. — А вот жена его, — подозвал он Лизу. — Я вам о них рассказывал. Это они вдвоем прорубали себе ход на волю двадцать три дня. Ну как, Темиш, расплод закончился?
— Да, товарищ председатель, с вас полагается суюнчю!
— Хорошо, будет, будет.
— В начале и в конце расплода — двойни, — похвасталась Эркингюл.
— Я в жизни ничего подобного не видел, — сказал один из приезжих.
— Я тоже, — добавил второй.
Кенешбек немного приосанился, как бы говоря своим видом, что такое дело может быть только в том колхозе, которым он руководит, и только в той отаре, где у него такие чабаны, как Темирболот. Он сдвинул шапку набекрень, положил руку на плечо Темирболота и сказал:
— Ну, Темиш, объясни своим старшим товарищам, как у тебя складывались дела с расплодом.
