В третьем от начала купе я увидел свободную третью, багажную полку. Свободной, конечно она быть не могла, место козырное, так как сидеть на ней было невозможно – она была под самым потолком – место это было лежачим и понятно, что хозяин этого места сейчас просто сидел со всеми внизу. Ребята, практически в полной темноте, тихо перекусывали.
– Пацаны, я из «двадцатки», мы дежурили по кухне, ночь не спали. Сил нет – спать хочу. Дайте прикорну у вас на третьей, а как понадобится, вы меня толкните, я освобожу.
– Извини, брат, моя это полка, я уже сам спать собираюсь.
Ни шанса. Я даже не стал канючить, что я женился только пару дней назад: «Ну вы, мол, должны понимать, пацаны…» – хотел, но не стал. И бесполезно, и стыдно. Но тут, должно быть ассоциативно, я вспомнил о тещином гостинце:
– Так я ж не за так. С меня пляшка вашему столу! – я вынул бутылку.
– Водяра?! Вот это да, это подогрев! Давай земеля, лезь кемарь17, считай часик у тебя есть, – обрадовались парни, видно их выпивку давно отмели18 оголтелые.
– С нами буханешь? – напрасный вопрос.
В одно движение я оказался наверху. Последнее, что слышал:
– Ты можешь сообщить бригадиру, чтобы он с той стороны поезда закрыл наш вагон? Мы туда уже не пройдем, а я боюсь, что они рано или поздно ломанутся к гражданским в соседние вагоны. И тогда будет полный пиздец! – это наверное кто-то из офицеров нашему проводнику. И снизу только последние слова, но тихо:
– …это бакланье19… …беспредельщики… …уроем в части… …да мы....
Оглушительная тишина. Я проснулся, проснулся, наверное, от этой тишины. Вынырнул. Потом пришли звуки, обычные звуки ночного полустанка: гудки, отдаленные голоса селекторной связи, шипение воздуха из пневмошлангов. Я люблю эти звуки, они для меня очень уютные – дорога. Постепенно приходя в себя, начинал соображать, кто я, с «где я» получалось хуже – ну не может сто человек спать не дыша, тишина в вагоне была мертвая. Сюрреализм какой-то. Я повернулся и свесил голову, в неясном свете полустаночных фонарей увидел пустой вагон, абсолютно. В вагоне не было ни одного человека, кроме меня.
– Пиздец! Я дезертир, отстал от своей команды, – подумал я спокойно, паника пробиралась в мой организм сквозь сон, медленно и нестрашно.
И тут вдруг вагон начал наполняться новыми звуками. Сразу, резко, много и шумно. В вагон вваливалась толпа, она шутила, смеялась, но очень нервно, смех был чересчур громким, дерганым. Свесившись в проход, я, молча, смотрел на входящих. И вот первые увидели почти под потолком вагона мою голову. Первые смеяться тут же перестали, в их глазах испуг, они остановились. Сзади продолжали напирать и шуметь, постепенно все больше людей понимали, что впереди что-то не в порядке. Ко мне ближе, чем на ширину купе, никто не смел приблизиться. Сквозь толпу пробился в испуге наш капитан:
– А ты кто, боец?
– Руденко.
– Из какой команды?
– С «двадцатки».
– И ты что, все это время был в вагоне?!!
– Да. Я спал как убитый. А, что случилось, товарищ капитан?
– Я с тобой сейчас седею, солдат. «Шо случилось?» – передразнил он меня – Ты не просто спал как убитый, ты должен быть убитым в натуре. Охуеть! Ну, считай день рождение у тебя сегодня. Запомни этот день. Это пиздец, это ж мне тоже зона снилась бы, точняк! – никак не мог он успокоиться.
Я спрыгнул вниз.
– Да что произошло? – голос у меня был не моего тембра.
– Так, потом ему всё расскажите, а теперь команда «отбой», полувоенные! – но меня сгребли пацаны из моей команды, с ними был и Серега и поволокли меня к нашему предпоследнему купе.
Всем не терпелось рассказать мне, что же случилось. Я был для них лакомым кусочком – единственным слушателем на весь вагон, все остальные могли быть только рассказчиками. Как их распирало! Вначале солировал Серега:
– Ну, как ты свалил, эти не прекращали буянить. Цепляли, кого могли. Но потом там какие-то непонятки у них между собой случились…
– Да они в карты начали людей ставить, потом их пиздить, а потом по приколу кто-то себя поставил и проиграл. Ну, здесь и началось, мля. Мало не покажется.
– Да нет, там вначале Сусю этого проиграли, а потом толстого – они же его порезали.
– Они хотели ломануться в другие вагоны, но поняли, что вагон с их стороны закрыт. Окно из тамбура в «гармошку» разбили с ноги…
– А ты что, там был, ты видел?
– Да слышал я! А потом они не смогли разбить окно из «гармошки» в другой вагон, места для замаха, наверное, не было…
– Представляете пацаны, что они бы там натворили? Это вааще!
– Они и здесь немало успели.
– Концом, они между собой резаться начали, кто-то крикнул нашему капитану, что если им, типа, дверь не откроют с их стороны, то они всех в вагоне вырежут. Ну, наверное, как-то там сообщили куда следует. Поезд на мелкой станции остановили. И капитан приказал всех людей выводить.
– Старлей еще орал, что нельзя так, убегут все. А наш капитан сказал, типа, пусть все хоть на хуй убегают, зато трупов не будет.
– Нас выпустили. А вагон и с нашей стороны закрыли. Через минут двадцать ГАЗон «шестьдесят шестой» подкатил и высыпали оттуда краснопогонники…
– Где их только нашли ночью?
