Мы одновременно зашли с ним в последний слева по коридору кабинет. Там обычно заседала сама комиссия, сидели председатель-военврач, медсестра-секретарша, представители военкомата и партийной общественности в лице какого-нибудь заслуженного персонального пенсионера. И в этот раз картинка ничем не отличалась от привычной, её дополняли несколько парней из числа призывников, ждущие своего приговора и оказавшиеся теперь за моей спиной. Мой лепила положил перед председателем папку.
– Что это? Почему одетый?
– Ему справка водительская нужна.
Председатель начал листать дело, по мере продвижения лицо его искривлялось в брезгливой ухмылке, не закончив и не поднимая на меня глаз, он произнес:
– Что, как папин автомобиль водить, так здоров, а как служить, так сразу сильно болен? Паразит.
За моей спиной раздались смешки, а медсестра, глядя на меня, оттопырила нижнюю губку.
– Виноват, товарищ подполковник медицинской службы, военный строитель старший сержант Руденко, – по уставу спокойно представился я.
– Ты, что служил? – очень удивился коновал.
– Так точно. В/ч 21050, Чабанский строительный батальон Одесского гарнизона. Вот мой военный билет.
– … мда …
Председатель, сразу заглянул в конец моего дела. Потом полистал талмуд под своей рукой, крякнул. Открыл ящик стола, вынул второй толстенный талмуд, полистал его, крякнул второй раз и поднял на нас глаза. Глаза его были уже совершенно иными.
– Выдайте ему справку, какую ему надо. Я все подпишу. У вас ко мне вопросы есть, товарищ старший сержант.
– Никак нет, товарищ подполковник. Разрешите идти?
– Идите.
Я четко развернулся через левое плечо и сделал первый шаг, но меня остановил голос председателя:
– Сержант…
Я повернулся как обычный нормальный человек, не по уставу.
– Спасибо тебе за службу, сержант.
Мы пришли в кабинет невропатолога.
– Я чё-то не врубился. За что, спасибо-то?
– Сща скажу.
Мурлыкая себе под нос простенький мотивчик, врач полностью повторил все маневры председателя комиссии – он полистал одну книгу, достал вторую, полистал её. Присвистнул и стал протирать очки.
– Док, скажите честно, сколько мне осталось?
– Шутишь, да?
– Не, ну шо здесь за цирк на дроте?
– Дело в том, что ты не мог служить.
– ..?
– Ты не годен в мирное время.
– Но я же отслужил, у меня же документы.
– Да, верим мы тебе. Конечно, ты отслужил и за это тебе спасибо, но не должен был ты служить. Понимаешь? Мы проверили статью и по современной книге и по той, что действовала в 1984 году. Не должны были тебя призвать. Не годен ты. Посиди, я сейчас тебе быстро справку составлю.
Вышел я на улицу, иду домой и думаю:
«А я и не в претензии, и хорошо, что кто-то ошибся. Я рад, что отслужил именно в стройбате. Благодарен судьбе за эти два года, за тот глоток «Байкала», за ощущение прохлады морской воды на истертых и искусанных ногах, за двухнедельный ни на минуту не прекращающийся холод, за обморочную жару, за цемент, за «холодильник», за Центролит, за знакомство со всеми, с кем меня свела там судьба, за прапорщика Корнюша. Что можем забрать мы с собой в могилу, кроме своей памяти?»
Два года…
Было хорошо.
Киев. 2006–2008, 2010.
