На следующий день я взял у лейтенанта Меняйлова книги по физике — он вечно собирался куда-то там поступать, очень уж ему из армии слинять хотелось. С помощью формул и таблиц пришел я к неутешительному выводу, что никакой толщины стекло при такой длине не выдержит давления воды. Выход был один — надо было ставить несколько вертикальных перемычек. Вид будет, конечно уже не тот, но зато стекло должно выдержать. Через две недели заполненный водой аквариум стоял на своем месте — длинной стороной впритык к торцевой стене взлётки. Еще неделя ушла на то, чтобы зашить от пола до потолка всю стену листами ДВП заподлицо с передней стенкой аквариума. Таким образом аквариум смотрелся как-бы вмонтированным в стену или окном в подводный мир. При этом снизу можно было открыть дверцы в ДВП, там были сделаны полки, стоял разный аквариумный мотлох — корм, компрессор, а над аквариумом лист ДВП был закреплен на длиннющей рояльной петле для того, чтобы можно было кормить и пересаживать рыб. Всё это сделать мне помогли, а вот дальше была уже только моя работа.
Сначала я всю стену загрунтовал белой краской, а потом расписал гуашью, покрыв ее сверху лаком. От пола и до верхнего уровня аквариума я изобразил подводное царство, рыб, водоросли и прочую мокрую нечисть, а от аквариума и до потолка у меня была Одесса, знаменитый вид со стороны Морвокзала: Приморский бульвар, памятник Дюку и Потемкинская лестница, которая спускалась прямо в аквариум. За эту неземную красоту и в честь славной годовщины Великой Октябрьской социалистической Революции я отбыл домой на десять суток.
В какой стране, в какой частной коллекции хранится сегодня этот образец разнузданного социалистического «риализьма»?
Вернувшись, часть я не узнал. И дело было не в погоде, ставшей вдруг мокрой, холодной и ветреной. Дело было в новом климате в роте, деды действительно становились дембелями, почти гражданскими лицами — мало кого гоняли, не помню, чтобы били кого, а занимались они только своим дембелем, который требовал большой подготовительной работы и прилежания.
Только один раз рота отвлеклась от главного — рядом с нашим автопарком, на обрыве над морем снимался фильм «Подвиг Одессы», если не путаю название. К тому времени я уже имел опыт съемок в массовках и меня этот процесс никак не увлекал, чего нельзя было сказать о моих братанах. Потешно выглядели азиаты в немецкой форме и наши немцы в партизанской. В фильме на экране никого разглядеть не удалось, а вот фоток наделали превеликое множество.
Но делу время — потехе час. Дембель на носу. Прежде всего внешний вид. Парадка должна быть «нулячая, чтоб муха не еблась»[66], погоны прошиты мелкими стежками золотой ниткой, под погоны и петлицы, чтобы форму держали, вставляется белый пластик, новая шапка наяривается, как уже описывалось, на стопке книг. Кому повезло и денег не жалко, покупает себе офицерские хромовые сапоги, каблук дотачивается до семи сантиметров и скашивается. Особой удачей считалось достать у героев-гвардейцев аксельбанты. Ну и самое, наверное, главное — дембельский альбом — лебединая песня всякого уважающего себя дембеля.
В этом сезоне в моду вошли альбомы обтянутые солдатским шинельным сукном, перепоясанные настоящим ремнем с бляхой. Фотографии хозяина, хозяина и боевых друзей и просто друзей хозяина должны были соседствовать с автографами оных друзей и желательно в поэтической форме, при этом внизу полагалось быть имени автора сего произведения, например:
Всё может быть
Всё может статься,
Жених с невестою расстаться,
Но чтоб в стройбате бросить пить —
Нет, этого не может быть.
И подпись, например, Анна Ахматова, прости Господи.
Точно, кто такая Ахматова, никто не знал, но поставить имя более известного поэта, типа Пушкина или, чего ещё страшней, «этого, как его… о!» — Чехова, никто не осмеливался, так как под сомнение могли поставить тот спорный факт, а существовал ли стройбат в их времена.
Всё свободное время, то есть
Надо сказать, что эмблема у стройбата еще та: здесь собраны элементы изо всех родов войск: и молнии, и якорь, и шестеренка, а главное — древний трактор производства ХТЗ, Харьковского тракторного завода в центре композиции. Соль идеи состояла в том, чтобы центральный круг внутри шестеренки вместе с трактором можно было открывать, как дверь, а там — о чудо! — польтрет самого сержанта Кимельдинова. Понимаете? Вместо трактора — Алик, трактор — Алик, Алик — трактор. Слава Богу, Алик аллегорий не понимал.
— Да, как ты такое сделаешь? — недоверчиво скривился Алик.
