Посмеялись мужики меж собой да еще в шутку попросили Багора, если что, после рассказать, как и чего с роженицами делать. У нас-то, коли до этого дело доходит, их чаще вон из избы выгоняют. Ну, в общем, пошутили, поговорили – и все, до свидания. Только отошел Багор от лесорубов, как из-под земли вырос тот медведь. Мужики, понятно, испугались, бежать кто куда. А Багор охотник был знатный. С собой у него, правда, только и было, что нож засапожный. Изловчился он и медведю в бок – шшах! А тому хоть бы хны. Багор еще раз, и еще! А зверь на задние лапы встал и на него… Дело черное сделал – и обратно в чащу. Только его и видели. Вот и знай потом, что в лесу нашем водится!
Староста встал, потянулся и с опаской посмотрел в окно, где далеко за выпуклым горбом поля чернел край леса.
– Я, – продолжил он, – Багора-то редко встречал. Отца его, Бородика, знал куда лучше. Хороший был дед. Тоже врачевал. Село наше тогда поменьше было, да и я еще постреленышем совсем бегал, а тут как-то мор среди зимы пошел. Косила Худая всех направо и налево. Отец мой тогда помер. Так вот, Бородик – дед этого малого, что к тебе прибился – как прознал про то, пошел по усадьбам, и в тех хатах, куда звали, всех хворых выходил, а сам меж тем не заболел.
Он на хуторе жил, на окраине, с той стороны села. Там сейчас Еведов амбар стоит. Уж не помню кто, но кто-то подселил тогда Бородика к себе и помогал тому во врачевании.
М-да, кудесник, а не дед. И для нас, детишек, просто находка. Пока от дел на завалинке отдыхает, ножом что хочешь из дерева вырежет, да еще так ловко, что не отличишь вырезанные фигурки от живых. Раз-два, дудочку или свисток вставит – и готова игрушка на загляденье!
Говорят, и спину правил, и кости, даже заик лечил. Да уж годов пятнадцать, как и его нет на белом свете. Так внука и не увидел. Хороший был человек, и пожил долго…
– А что Чара, мать малыша? – спросил старик. – Про нее?
– Да что про нее… Парнишку выносила, родила. Он в мать-то лицом. Эхе-хе, –вздохнул староста, – по силам ли тебе будет, Атар, а вдруг помрешь? Может, давай в весь мальчонку определим, в хорошие руки? После отправим в дальний Растовый скит12 на воспитание. Там полно таких, как он, оставшихся без роду-племени.
– Не-ет, – отмахнулся Атар, – так разве поступают? А про то, что я старый, не переживай. Нескоро еще помру. Знак мне был, что пока еще не срок.
– Эко! – вскинул брови Иваш. – Знак ему был… Ты бы тогда и мне подсказал, когда мой срок подойдет? Да не смейся. Преемника ж надо поднатаскать, опять же дети, внуки.
– Срок тебе, – устало улыбнулся Атар. – Да тебя еще и оглоблей не утихомирить… помирать он собрался!
– А если такой же черный зверюга задерет, что тогда?
– Я думаю, не задерет. Ты же на него с ножом не выйдешь?
– Это верно, – улыбнулся и староста, – нет во мне геройства. Ну, я уже глупости болтаю, пора мне. Чего привезти-то в следующий раз? Может, мальцу чего надо?
Парс пожал плечами:
– Из одежды бы ему чего, его-то совсем худая.
– Добро, – сказал Иваш, поднялся, подошел к двери и, приоткрыв ее, с опаской озирнулся по сторонам. – Ой, Атар, – вздохнул он на пороге, – как же я твоего пса боюсь, просто ужас! Добро хоть, что он сбежал куда-то…
Староста спешно подошел к своей телеге и отбросил полог.
– Вот, забирай, – он протянул парсу котомки с Ореевой передачкой, после чего ловко перевалился через борт и дернул поводья.
Застоявшаяся лошадь медленно тронулась в путь. Староста, не поворачивая головы, махнул Атару рукой, сунул ноги под полог, и через миг его скрипучая подвода исчезла за углом Капища.
Заботы о болеющем мальчике полностью захватили Атара. Погрузившись в них с головой, он слишком поздно заметил, что Чабор стал молчаливым и растерянным.
– Ты чего это приуныл? – спросил старик. – А-а, наверное, не даю тебе выспаться как следует? Все верчусь и верчусь перед носом с отварами да травками.
– Я спал, – тихо ответил Чабор.
– Что ж тогда такой хмурый?
– Я не хмурый, – чуть не плача ответил малыш и уткнулся лицом в подушку.
– Что случилось? – испугался старик.
Он попытался повернуть мальчика к себе, но только подлил масло в огонь: Чабор снова горько заплакал.
– Так не будет, слышишь! – Атар с силой вырвал подушку из рук малыша. – У нас в доме так не будет! Тихо! Что это за слезы? Если что не так – давай, выкладывай без утайки!
– У меня ноги, – всхлипывая, сказал Чабор.
– Что ноги?! – парс отбросил одеяло малыша.
– Они не слушаются и болят.
– Болят? – спросил целитель, озадаченно ощупывая припухшие колени мальчика. – Почему ты мне раньше об этом не сказал?
– Утром не так болели, а сейчас… я попробовал встать – не могу.
– М-да, – тяжело вздохнул звездочет. – Видно, посидел на холодной земле, вот и застудил свои колени. Ну-ну-ну, тихо. Я смотрю, снова сейчас заплачешь. Негоже мужчине в этом усердствовать. Конечно, тебе больно, но все поправимо. Я сделаю целебную мазь. Однако сейчас уж вечер, а утром я схожу в лес и найду все, что нужно.
