Вот сестры и писали друг другу. Я могу рассказать об этом из первых уст, потому что именно моя рука царапала слова под диктовку Эгонии. Каждый месяц она получала письмо и отправляла ответ. Очень медленный, полный пауз разговор между двумя женщинами, у которых в запасе много времени.
Последнее письмо пришло однажды утром вместе с квитанциями, счетами и каталогами супермаркетов. Маленький конверт с размытыми чернилами, помятый от влаги. Там рукой Веры было написано:
И постскриптум:
Уже темнеет, салон скоро закроется. Мне тоже не хочется уходить, если вас это утешит.
Два года я слушал Фелисите. Прямо здесь, в этом кресле, в котором вы сидите. Взамен я пробовал вино, которое она привезла из Азии.
Здесь, у Эгонии, среди чайников и привидений, в пар
Даже после того, как сдал отчет, я все равно приходил сюда. Как можно чаще.
Приехав в это место, я нашел нечто большее, чем красивый документ, чтобы заполнить пробел в архиве. Я получил лак и золотую пыль. Куски историй, сок, чтобы их починить, и инструменты, чтобы они, в свою очередь, починили меня.
Я подарил Фелисите столько призрачных артефактов, что графиня наверху уже не знает, что с ними делать. В трактире их полно. Даже лампочки в светильниках. Если бы какой-нибудь призрак захотел их выкрутить, это не составило бы труда.
Я, видите ли, хотел поблагодарить ее. Потому что умею говорить только о других людях, но когда речь заходит о себе… не знаю. Не могу подобрать слов.
Хотел бы я объяснить ей, как признателен, что она раскрыла мне свою историю-кинцуги. За то, что она взяла обычного неопрятного мальчишку и превратила его в рассказчика.
Но у меня не хватило времени подобрать нужные слова. В прошлом году Фелисите замолчала.
В тот день на четвертом этаже дворца Каис-де-Пьерла она держала в руке дымящуюся чашку. Ее кисти были покрыты морщинами, на ней красовалось серебристое шерстяное платье, а на плечах лежал шарф, связанный Марин. Эгония, сидевшая рядом на диване, читала сборник сказок, шевеля губами и почти не запинаясь. Призрак графини дремал под стадом чайников.
Чайки кружили под дождем над стеклянной крышей. А за мокрыми крышами Ниццы море и облака смешивались с галькой. Еще дальше, за дорогами и руинами, под безветренным небом, в глубокой почве долины Чудес, завязывались новые почки странночаев.
Фелисите закрыла рот. Вдохнула эти ароматы и широко распахнула глаза.
Чашка выпала из ее рук и почти беззвучно покатилась по паркету.
Лужица чая на полу стала ее последним зеркалом.
Тебе, чье именование – Магия, магия римского профиля и черных, как нефть, глаз, незримых путешествий на новые острова, ночных переходов лицея Массена, без которых я бы уже пресытилась утрами;
тебе, чье именование – Руки, руки, которые сажают и собирают чай, кто открыл мне истинные ароматы «Пай Му Тана»[25] – такие же тонкие, как ароматы дружбы, неподвластной времени;
вам, кто придал этому тексту зеркальную гладкость, ясность и прозрачность, кто показал, какие фрагменты нужно склеить, а какие – выбросить, кто помог мне найти трещины и заполнить их золотом;
моему отцу-картографу, который знает все тропинки в стране и кто привел меня к мраморному дворцу; моей матери-кормилице, которая приняла стольких детей и передала мне любовь к своему городу ангелов;
и вам, чьи именования я вскоре надеюсь узнать, кто слушал этот рассказ так же терпеливо, как Фелисите – призраков, всем проводникам историй и искателям истины:
спасибо.
Руководитель редакционной группы
Шеф-редактор
Ответственный редактор
Креативный директор
Дизайнер обложки
Корректоры
ООО «Манн, Иванов и Фербер»
mann-ivanov-ferber.ru
