– Эй… Нет, нет, мы поедем в другое место! – поправился он, испуганный ее бледностью. – На Ниагарский водопад, если тебе там больше нравится. Или в Майами! В Париж! Париж меня тоже устроит.
Тыльной стороной ладони она поспешно вытерла веки, потому что уже прибежали девушки.
– Пакет? Пакет? – толкались они, сгорая от любопытства.
Хэдли сняла с вешалки свой тренч, курточку и шарфик Огдена и убежала.
– Большой пакет?
– Очень большой пакет?
– Кому?
– От кого?
Черити повернулась к ним спиной и засеменила в кухню под полным сожаления взглядом Слоана Кросетти.
– Не такой уж большой, – отметила Эчика. – Но все-таки подарок.
Сверток был размером с обувную коробку. Розовый картон перевязан белой бархатной ленточкой. Лес пальцев жадно тянулся к посылке, а молодой рассыльный спрятал визитную карточку под пилотку.
– Первая, кто угадает, – сказал он, – получит…
Он отвлекался как мог, но несчастное лицо Черити так и стояло перед глазами. Он ломал голову, какую же промашку совершил. Урсула выхватила у него карточку.
– Пинок под зад! – фыркнула она.
Он отдал ей сверток и удалился, щелкнув пальцами по пилотке. Улыбке шутника-рассыльного не суждено было продержаться долго.
– Пейдж! – крикнула Эчика, закрывая дверь. – Это тебе.
Пейдж недоверчиво вытаращила глаза.
– Наверно, ошибка.
Никто никогда не присылал ей подарков. Такие посылки чаще всего получала Шик с ее тысячей воздыхателей.
– Пейдж Гиббс, – прочла Урсула, держа перед глазами карточку.
– Наверно, это другая Пейдж Гиббс.
– Пансион «Джибуле». Западная 78-я улица. Нью-Йорк.
– Наверно, это другой Нью-Йорк.
– Если это норковое манто, то оно неподходящего размера, – обронила Шик, величаво развернувшись.
Она тоже верила, надеялась… отчаянно. На короткий миг.
Проглотив ком в горле, она вернулась в столовую. Огден, уткнувшись носом в чашку, рассматривал клоунов на лыжах в пенке какао. Хэдли, размахивая шарфиком и курточкой, подбежала и заторопила его.
– Тл-ле-е-ек, – ответил он.
– Что значат эти «тл-ле-ек»? – спросила Шик, потирая ноющий висок. – Черт побери, почему этот мальчишка с утра твердит «тл-ле-ек»?
– Он подражает выключателю на втором этаже, – улыбнулась Хэдли. – Его это забавляет. Огден, поторопимся?
– Почему он не говорит «мама» или «папа», как все большие дети?
Хэдли промолчала. Шик чувствовала себя усталой и недовольной. Смех и взрывы веселья долетали до нее из холла. Кончиками пальца Шик стерла складочку между бровями.
– Он мог бы называть тебя «тетя», – снова заговорила она. – Что в этом трудного, «те-тя».
– Наверно, ему просто не хочется, – мягко ответила Хэдли.
Огден покончил с какао. Поглядывая на часы, Хэдли умыла его над раковиной, застегнула курточку. Скорее, скорее, перчатки, шляпа, сумочка!
В холле Урсула и Эчика сучили ногами и подпрыгивали, как блошки под вешалкой. Жестами героинь немого кино они изображали поочередно кому и обморок. Пейдж, близкая к обмороку по-настоящему, гладила щеку веткой белых орхидей.
–
– Не может быть! – весело воскликнула Хэдли, мыслями уже далеко.
– Ставлю ужин с Кэри Грантом, ты никогда не догадаешься,
Хэдли удержала Огдена, который хотел погрызть орхидеи.
– На премьеру… премьеру…
– На какую премьеру, черт возьми?
– «Саут Пасифи-и-и-ик»
Девушки рассыпались с визгом, делая вид, что падают в обморок вповалку среди кучи свалившихся с вешалки пальто, прямо под вышивкой в рамке, где синими буквами показывала зубы доктрина пансиона:
ПАНСИОН ДЛЯ ДАМ
Господа, бойфренды и женихи (официальные и прочие) в комнаты, в коридоры и на лестничную площадку не допускаются.
В ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛУЧАЯХ ЗА РАЗРЕШЕНИЕМ НА ВИЗИТ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ДИРЕКЦИЮ
Пейдж жестко приземлилась. Это значит, что она встала.
– Я отошлю эту коробку назад. Я не могу ее принять.
Из-под вороха пальто зазвучали энергичные протесты:
– Орхидеи назад не отсылают!
– Что подумает твой дорогой Лестер Лэнг?
– Что он подумает, если я ему это позволю? – парировала Пейдж.
– Что ты любишь цветы. Что же еще?
Пейдж покружилась на месте, кусая большой палец.
– Я ни за что не хочу, чтобы он подумал… Решено, я их отсылаю.
Она открыла дверь, чтобы позвать рассыльного (который давно покинул 78-ю улицу), но Эчика с недюжинной силой втянула ее назад за шиворот, а Урсула захлопнула дверь.
– Не будь такой благородной, – сказала одна. – Не отказывайся от бродвейской премьеры.
– Даже Армия спасения принимает подарки, – подхватила другая.
Пейдж молчала. Почему бы и нет, в конце концов…
– Можно мне пройти? – попросила Хэдли – она вернулась, запыхавшись после погони за Огденом.
Остальные снова попадали на кучу пальто и зонтиков, хихикая и взвизгивая. Именно эту минуту выбрал телефон на стене, чтобы проснуться.
