– У меня еще есть клетчатая юбка…
– Сожги ее тоже! Они уже лезут у меня из ушей.
Пейдж и Хэдли терпеливо закатили глаза.
– Мы говорили о твоих возлюбленных, – напомнила Пейдж.
«Каких возлюбленных? – подумала Шик. – У меня на уме только один… и он меня не любит».
– Тот богатый идиот, что осыпал тебя подарками! – воскликнула Урсула. – Мужлан, который водил тебя в «Эль-Марокко». Парень со смешной кличкой. Пряжка… Крышка…
– Пробка, – процедила сквозь зубы Шик.
– Эрни, – поправила Эчика. – Эрни Калкин. И… он не идиот.
– Пробка больше не звонит, – буркнула Шик едва слышно. – Не знаю почему. Мне от этого ни жарко ни холодно.
– В вечер нашего знаменитого выхода вчетвером, – объяснила Эчика, – бедному мальчику досталось от капризов нашей мисс Всё-недостаточно-хорошо-для-меня. Признай, Шик, ты вела себя ужасно с Эрни.
Та нервно дернула плечом.
– В детстве я жила в Соледад-Крик, – объявила она. – Не бывали, небось, в Соледад-Крик?
– Никогда! – заверила Урсула. – Поклялась не бывать в шесть лет.
– А я в шесть лет, – продолжала Шик, – донашивала старые пальто. Такие древние, что однажды нашла в кармане яйцо бронтозавра.
– Тл-ле-е-ек, – сказал Огден.
– Счастливица, – вздохнула Урсула. – Только бедным знакома радость сюрпризов.
– После этого я тоже поклялась. Что отныне не допущу в свой карман никаких яиц, кроме яиц осетра.
– Фу, – поморщилась Пейдж, разрезая апельсин. – Ну и вонь от тебя будет.
– А что есть у богатых? – спросила Хэдли. – Скука. Ты умрешь от скуки, Шик. Твоим самым большим развлечением будет поправлять картины, если они криво висят на стенах замка.
– Зато у меня будет замок.
– До этого далеко! – усмехнулась Эчика. – Эрни понял, что ты водишь его за нос… и метишь на денежки его папаши.
– Правда? – протянула Шик. – Что-то было незаметно, что он такой понятливый.
Эчика энергично потрясла коробку с хлопьями над миской. Шик смотрела на нее из-под опущенных век.
– Это корнфлекс, детка. А ты как будто хочешь утопить клопов.
Хэдли надела лодочки, которые держала под мышкой. Новенькое солнце заливало пастельным светом угол комнаты, в котором она стояла на одной ноге, подобрав платье… да, синее. Вышедшая из кухни Черити чуть не налетела на нее. Юная горничная шваркнула на стол блюдо с тостами и банку меда и скрылась там же, откуда пришла, с развевающейся челкой, не проронив ни слова.
Девушки за столом изобразили озадаченную пантомиму. Огден за тарелкой овсянки отвлекся от рисования и изучал этот женский консорциум незаметно, но внимательно.
– Это заразно. Сначала Шик. Теперь Черити. Да я и сама неважно себя чувствую. Что за вирус мы все подцепили? – простонала Пейдж.
– Один и тот же, держу пари, – вздохнула Эчика. – Зеленый цвет лица, злые глаза, капризы… У меня были эти симптомы в лицее, когда я узнала, что Мики Драмп встречается с моей первой врагиней.
Она задумалась, прожевывая кусок.
– Полагаю, с лучшей подругой было бы то же самое.
– Тл-ле-е-ек.
Шик оттолкнула чашку, убийственно передернув бровями. Пейдж, сладко улыбаясь, предложила ей апельсиновый сок, к которому не успела притронуться. Урсула протянула намазанный маслом тост. Шик отсчитала два с половиной вздоха, залпом выпила сок и надкусила тост.
Тут спустилась от Артемисии Истер Уитти. Она молча бросила быстрый взгляд на улицу и включила радио.
– А куда девался тот рыжий Аполлон? – вдруг подумала вслух Шик, жуя тост. – Знаете… тот великолепный атлет, что заходил за Черити в день ее нового платья? Уже довольно давно. Мое мнение – он ее бросил. Поэтому она и дуется.
– Вот наконец-то наша Шик, какой мы ее любим! – хихикнула Пейдж. – Язва.
– Сплетница, соблазнительница, золотоискательница…
Перечень чисто дружеский: Эчика не была злопамятна.
– Истер Уитти знает что-нибудь об этом?..
Упомянутая Истер Уитти отвернулась от окна, в которое смотрела.
– Если бы я знала, мисс Фелисити! – сказала она Шик. – Сами понимаете, такой скромной и сдержанной особе, как вы, я бы не чинясь все выложила о сердечных делах Черити.
– Не надо иронизировать, Истер Уитти. Я нездорова.
Истер Уитти встряхнула полотенце. Она, конечно, поостереглась упоминать о той ночи, когда Черити пришла со свидания с пресловутым Аполлоном.
Миссис Мерл в ужасе обнаружила юную горничную, которая, стуча зубами, промокшая до костей, корчилась, как вытащенная из воды сардинка, на полу в холле… На подмогу была призвана Истер Уитти. Две женщины учинили допрос. На Черити напали? Позвать полицию? Доктора? Но Черити, обессиленная, в истерике, заставила их поклясться небесами ни в коем случае никого не звать! Отчего миссис Мерл вздохнула с большим облегчением (надеясь, что никто из соседей не видел девушку в таком состоянии…).
