– Будешь! – заверила она. – Ты прелесть, Хэдли. Твой единственный недостаток в том, что ты сама не знаешь, какая ты прелесть.
Хэдли, растроганная, ответила ей кривоватой улыбкой.
– Мне понадобится помощь, чтобы блистать, – пробормотала она. – Даже очень. Шик дает мне одно из своих платьев, я еще не выбрала…
– Идем! – решила Пейдж и потянула ее за руку. – У меня еще есть время, пойдем посмотрим вместе.
В комнате Шик она первым делом взяла лежавшую на комоде записку и протянула ее Хэдли. К ней прилагались две банкноты по доллару.
Хэдли отложила записку и доллары. Пейдж уже открыла платяной шкаф и сняла полдюжины вешалок. Она бросила платья на кровать.
– Если ни одно тебе не понравится, там осталось еще три дюжины! Хэдли начала раздеваться. Все платья пахли духами Шик.
Эчика накрасилась, причесалась и оделась поспешно, но очень тщательно. Она ждала, поглядывая на часы у изголовья.
Услышав, как Пейдж наконец покинула пансион, она выскользнула на лестничную площадку босиком, с туфлями в руках. Свет зажигать не стала. Убедившись, что ничего не забыла, тихонько закрыла дверь своей комнаты. Дверь слабо пискнула, но оказалась хорошей девочкой, соблюдя относительную тишину.
Истер Уитти была у Артемисии наверху. Миссис Мерл в своих пенатах в конце коридора слушала сериал «Позвоните в полицию». Было как раз начало программы. Пробираясь на цыпочках в одних чулках, Эчика слышала музыкальную тему и ритуальное вводное слово:
Снизу доносились голоса Черити и Огдена. Надо быть осторожнее в холле: малыш-то молчаливый, но глазастый.
Эчика, в серебристом коктейльном платье и босиком, начала спускаться по лестнице, как вдруг скрип заставил ее застыть на второй ступеньке.
Джо! Он выходил из ванной!
Она не видела и не слышала, как он туда вошел. А ведь уже двадцать минут она прислушивалась к каждому шороху. Неужели он тоже прячется? Она присела в тени перил.
Между прутьями она видела, как он на цыпочках прокрался по коридору. На нем был элегантный костюм и пресловутый галстук-бабочка. Не задаваясь больше вопросами, Эчика бесшумно сбежала вниз.
В вестибюле ее ждал удар в самое сердце. Истер Уитти была там! Сменив старые удобные мокасины на городские туфли, прислуга тщательно складывала свои передники, чтобы выстирать их дома.
Она ошеломленно открыла рот. Быстрым и властным жестом Эчика призвала ее к молчанию. Истер Уитти улыбнулась уголком рта, снисходительно повела указательным пальцем, отвернулась, как будто никого не видела, и снова занялась своим делом.
С дверью Эчике пришлось проявить чудеса терпения и виртуозности. Она потеряла безумно много времени, чтобы открыть ее медленно и так же медленно закрыть без малейшего щелчка. Истер Уитти в проеме махнула ей рукой и лукаво подмигнула.
Наконец под ногами оказалось крыльцо. Она поспешно обулась. Застегнула свою короткую накидку из черного атласа и побежала вниз, сжимая в руках сумочку в тон.
На нижней ступеньке кто-то ее толкнул. Она сдержала крик и вытаращила глаза.
– Джо! – выдохнула она. – Опять ты…
Он выходил из своей студии, которая сообщалась с домом. Он сделал этот крюк… чтобы выйти незаметно!
– Извини, Эчика… Я тебя не видел. Но…
– Ты прячешься? – спросила она шепотом.
Он щелкнул ее указательным пальцем по носу. И украдкой покосился на соседний дом: шторы на окнах были опущены.
– А ты куда собралась вся расфуфыренная, когда все считают тебя сиделкой? Плутовка.
– Тс-с…
Она окинула взглядом улицу.
– Тебе в какую сторону? Можем вместе взять такси.
В ответ Эчика показала сумочкой на восток.
– Такси у меня уже есть. Оно ждет сейчас на проспекте.
– Понятно. Такси… с возлюбленным?
Она кивнула, и глаза ее заблестели. Он снова покосился на соседний фасад.
– А ты… к возлюбленной?
Он помотал головой, но с таким трагическим выражением лица, что она дала ему ответного щелчка по носу.
– Все равно хорошего вечера, Джо!
Она побежала на цыпочках, чтобы каблуки не стучали по асфальту. Последний взгляд на окна Дидо, последний вздох – и Джослин устремился на запад, к метро.
Если бы два конспиратора подняли головы, они увидели бы зеленые глаза, с интересом следившие за их маневрами с самого начала.
Артемисия опустила край занавески и хихикнула.
